Список приговоренных

Кроссворд, который был отгадан им уже сто раз, стерт и еще раз отгадан, уже был выучен наизусть, а идти за новым в такой зной не хотелось. В кабинете стояла жара, а кондиционер в него никто ставить не собирался. И даже вентилятором спасаться нельзя, ибо в прошлый раз он простудился от посиделок под ним, потом две недели провалялся с температурой, и, когда выкарабкался, жена строго-настрого запретила ему пользоваться «адской машиной».

Собственно, в простуде Станислав был виноват сам, ибо он не просто включал вентилятор и ставил его в дальний угол. Нет, Крячко принимал радикальные меры: он покупал в местном буфете самую холодную минералку из холодильника, затем, сделав несколько глотков, обливался ею, особенно старательно смачивая волосы. Потом придвигал вентилятор практически вплотную к своему столу, врубал на полную мощность и садился так, что воздух трепал его давно не стриженные волосы, а глаза начинали слезиться и краснеть. Так что Крячко, по мнению Гурова, «за что боролся, на то и напоролся».

«А Гуров-то сейчас на курорте отдыхает! – завистливо подумал Станислав, вспомнив своего друга, коллегу и непосредственного начальника. – А мне работай за двоих! Все эти чертовы бумажки перебирай!» – Крячко бросил мрачный взгляд на стопку документов, мирно покоящихся на столе с самого утра. Приступать к ним Крячко так и не приступил, ведь работать в такую погоду совершенно невозможно. К тому же разбор документов был для Станислава самым ненавистным видом деятельности в профессии. Он предпочел бы поучаствовать в погоне, драке, даже перестрелке, но только не заниматься «крючкотворством», как он презрительно выражался.

К тому же у Крячко была патологическая врожденная безграмотность, и, составляя какую-нибудь даже самую простенькую писульку, он делал в ней столько ошибок, что секретарша генерал-лейтенанта Орлова Верочка, в свое время учившаяся на филфаке, стонала, исправляя по личной просьбе генерал-лейтенанта эти эпистолярные образчики. Она даже стала собирать коллекцию из крячковских перлов, среди которых были настоящие шедевры, достойные быть помещенными в учебник для студентов с примером ошибок, причем сразу во все разделы русского языка.

Генерал-лейтенант Орлов, прекрасно зная об этой особенности своего подчиненного, всегда старался поручить бумажную работу какому-нибудь другому сотруднику, а Крячко сажал за нее либо в наказание за что-то, либо, когда больше ему просто нечего было поручить. Сейчас был второй случай, и Крячко об этом знал. То есть знал, что работа эта, по сути, дана ему во избавление от безделья, пока не произошло чего-то более серьезного – ограбления, например, или убийства.

Поэтому он мирно пил чай и листал газету.