Список жертв

Девушка уже привыкла, что в комнате кто-то есть, и даже не стала запирать двери. Правда, она напомнила себе, что не стоит ходить непосредственно перед стеклянными панелями в неглиже, а потому надела халат. Она приняла горячий душ и прошла в гардеробную. Сняла с вешалки платье «С» и, прижав к себе, уставилась в зеркало. Чудесное платье. Легкая шелковистая ткань скользнула по телу. Застегнуть молнию… Что и говорить — сидит оно идеально, подчеркивая все выпуклости ее тела и лаская кожу. Ох, пожалуй, это слишком для сегодняшнего вечера. Риган нехотя сняла платье, вернула его на вешалку и принялась перебирать другие наряды.

Может, вот это? И плевать, что Корди называет это скромное платье «старушечьим и похоронным». Риган примерила платье, взглянула на себя в зеркало. М-да, как-то… мешковато. И цвет такой мышиный. Но вот если бы она попросила братьев выбрать за нее, они обязательно одобрили бы именно этот наряд.

— И очень даже неплохо, — сказала она вслух, пытаясь убедить себя, что этот чехол, напрочь скрывающий содержимое, лучше, чем то платье, которое словно говорит… Что же именно нашептывала ей шелковистая ткань? «Я хочу согрешить сегодня…» Вот так, ни больше ни меньше.

И она чувствовала себя женственной и чувственной.

Риган взглянула на себя еще раз и неуверенно повторила:

— Прекрасное платье… для восьмидесятилетней тетушки.

Вспомнив, что молодость — это недостаток, который проходит довольно быстро, Риган надела «С»-платье и принялась шарить по шкафам. Наконец она отыскала черный палантин жатого шелка, купленный в Италии пару лет назад. Завернулась в него и вздохнула с облегчением — все прикрыто, и общее впечатление гораздо более скромное.

— Как вы считаете, это платье… подходит для благотворительного бала? Оно достаточно… пристойное?

Пожалуй, не стоило это говорить. И надевать платье не стоило. Уинкотт пошевелил губами, но так ничего и не сказал. Он только смотрел на нее.

— Я пойду переоденусь.

— Нет-нет, ни в коем случае! Платье прекрасное. Оно… оно очень вам идет. Я просто… Вы застали меня врасплох, а я не большой ценитель. Но ноги…

— А что с ними? — Риган опустила голову и с удивлением взглянула на свои ноги. Она надела открытые босоножки на высоких каблуках.

Платье имело супермодный в этом сезоне «рваный» подол, и лоскутки шелковистой ткани, словно язычки темного пламени, скользили по ее ногам, обнажая их местами выше колена. — Что с ногами?

— Они… длинные. — Уинкотт важно покивал головой. — И это… загорелые. Должно быть, вы много времени проводите на солнце. — Он откашлялся и уронил картошку. — Я к тому, что это очень красивое платье.

Джона Уинкотта так и разбирало сказать: «Подожди, пока тебя увидит Бьюкенен», — но он мудро промолчал.