Спорим, тебе понравится

Не во всем, но одежду всегда складывал, чтобы не мялась. Из сумки Ани выпал телефон и какой-то блокнот. Я засунул мобильник обратно, собирался оправить туда же и блокнот, но повременил. Он открылся и на первой же странице я увидел миленький рисуночек. Горы, а чуть ниже пальмы, море и самолет.

Остальное пространство странице было исписано на английском. Похоже телефон и название гостиницы. Таш? Горы? Что-то знакомое. Я скользил глазами по бумаге. Послезавтра? Аня собиралась уехать из Амстердама? Черт — нет! Такого я точно не планировал.

Проклятый Алекс, как будто знал. Она уедет и будет вспоминать меня как весёлое приключение в Нидерландах.

Рядом валялась моя куртка. Я вытащил из нее телефон, сфотографировал страницу и вернул блокнот в сумку Ани. Оставив ее вещи в гостиной на диване, я, наконец, почувствовал облегчение, вперемешку с усталостью.

Поднявшись наверх, я не удивился, обнаружив в постели рядом с Аней Алекса. Я посмеивался, устраиваясь с другой стороны огромной кровати. В отличие от Монагана, я не собирался лицемерно ютиться на краю, отстраняясь от горячей красотки. Аня повернулась на бок, и я притянул ее к себе, обнял и почти сразу заснул.

Я проснулась, потому что было очень жарко. Меня словно зажаривали с двух сторон два раскаленных солнца. Зачем я завернулась в одеяло и почему оно так вкусно пахнет? Открыв глаза, я осознала свою ошибку. Все свои ошибки разом.

Это было не одеяло. Я была зажата между мужчинами, как колбаса в сэндвиче. Первое, что я увидела — это штанга в соске Дани и чернильные узоры тату. Он лежал на боку, ко мне лицом, и я прижималась к его груди. А сзади меня был Алекс. Именно его торс я чувствовала спиной, именно его ладонь лежала на моем бедре.

Стараясь не двигаться, я вращала глазами, осматривая комнату и вспоминая все, что вчера сучилось. Клуб, танцы, Дани, кабинет и поцелуи, вторжение Алекса и его обидные до слез слова, а потом снова Дани и снова Алекс, его извинения, поездка в машине, безумие на диване. Я сейчас точно была не в гостиной. И точно не на диване. Очевидно, мы продолжили в постели. Я была абсолютно голая и ни черта не помнила. Да и помнить не очень хотела. При дневном свете и трезвом уме все приключения казались мне безумием. Чем-то невероятным.

Бежать. Нужно срочно сматываться отсюда. Краснеть, бледнеть и умирать от стыда, прощаясь с Дани и Алексом, у меня не было никакого желания. Лучше буду рвать на себе волосы дома, без свидетелей.

Я начала аккуратно выбираться, сползая вниз. Другого пути не было. Удалось все сделать тихо и незаметно выбраться из кровати. Мои вещи нашлись в гостиной. Они лежали на диване вместе с сумкой, сложенные аккуратной стопочкой.

— Dios mío, — бормотала я, торопливо натягивая джинсы.

Трусиков не было. Паршивец Дани не соврал, оставил их себе.