Спорим, тебе понравится

 — Алекс…

Алекс и сам застонал, кажется, Аня сжала его внутри, кончая. Я потирал ее клитор, ловя губами стоны, крики и ругательства вперемешку. Алекс не позволил себе разрядку, пока Аня не утихла.

— Никаких… гребаных… пирсингов… в сосках, — пытался командовать он, но с прерывистым дыханием звучала не очень грозно.

Лисица-Анита повернулась к нему лицом, поцеловала в нос.

— Конечно, милый. Никаких. И никаких томатных битв. Это же безумие.

Я захохотал, обнимая Аню сзади.

— Обожаю тебя, детка.

Она потерлась пахом о мой член, и он снова среагировал. Обмениваясь с Алексом шутливыми угрозами и лживыми обещаниями, мы снова стали заводить Аню, но она благоразумно попросила пощады.

Мы отступили, но этого, оказывается, не было в ее планах. Аня ласкала нас обоих одновременно руками, а потом ртом. Ее губы стали алыми, а глаза совершенно шальными. Я снова не стал оттягивать разрядку, и Алекс продержался не намного дольше.

После совместного душа я упал в кровать и моментально отключился. Усталость дороги, наконец, настигла меня. Но даже сквозь черное забытье глубокого сна я чувствовал, как Аня прижимается попкой к моему паху.

Мы решили поехать в Буньоль на машине пораньше. Неделя в Малаге была для меня сказочной, совершенно нереальной. Я купалась в заботе и удовольствии, которое было умножено на два. Дани и Алекс стали для меня, если не всем миром, то уж точно морем. Морем радости, тепла, счастья. Они были не только моими любовниками, а моими мужчинами. Любимыми, самыми дорогими. Я это четко понимала, чувствовала.

Моя прагматично логическая сторона, кажется, совершенно отключилась и теперь я совершенно не удивлялась тому, что могу принадлежать двоим одновременно. Любить их обоих одинаково сильно. Алекс, чувственный и надежный, спокойный и сдержанный в обычной жизни, но безумный и яростный в постели. Дани, наоборот, горячий и бескомпромиссный, порывистый и отчаянный, отвергал теперь спешку и эгоизм в сексе. Он в первую очередь думал о моем удовольствии, превращая животную страсть в бесконечную прелюдию.

Как же я могла выбрать или выделить одного? Это как спросить, какой из глаз мне менее дорог. А ведь ослепнуть мне предстояло на оба.

Я закончила с работой для Торпа, но тянула с отправкой документа. Малодушно боялась, что получив все, он сразу назначит встречу в Лондоне, и я не смогу отказаться от возможности занять эту должность. Дани с Алексом тоже должны будут скоро вернуться в Америку, засесть в студии и писать новый альбом. Каникулы не могут длиться вечно. Но у меня была возможность продлить эту сладкую агонию, и я этим пользовалась.

Наверно, нужно было сказать им, но как? У меня язык не поворачивался, да и подходящего момента все не было. Кроме того, я сомневалась, что их обоих это сильно расстроит.