Спорим, ты влюбишься?

Его не испортил даже Ванечка, с которым мы случайно столкнулись в коридоре. Он смотрел вдаль и уныло декламировал:

– Ты бессердечная дрянь! Ты отняла у меня все и ничего не дала взамен…

Глаза его при этом горели, а щеки, покрытые щетиной, сердито раздувались. Учитывая, что в этот момент он был совершенно один, выглядело это странно.

– У тебя все в порядке? – участливо спросила я.

– Да-да, все отлично, – заверил нас актер. – Это я роль репетирую, не обращайте внимания.

В этот момент дверь их с Элеонорой номера отворилась и из нее начал выплывать огромный Ванечкин чемодан. Когда он наполовину оказался в коридоре, нашему взору предстала и тщедушная фигурка местного носильщика, держащегося за ручку баула. Под его тяжестью он покачнулся, виновато улыбнулся и тут же развернулся в сторону номера Сержа.

– Переезжаю.Что номеру-то пустовать, – грустно пояснил актер. – А то я своими репетициями мешаю Элеоноре отдыхать.

Он виновато улыбнулся и уныло поплелся вслед за своим чемоданом.

– Кажется, кто-то избавляется от названного сыночка в преддверии нового романа, – прошептал Влад, как только Ванечка скрылся из вида.

Грустно, когда на твоих глазах разбивается чье-то сердце. Но все печальные мысли вылетели из головы, как только Влад снова взял меня за руку. Все-таки счастье делает людей очень эгоистичными.

– Я быстренько в душ, – заявил он, как только мы оказались в номере. – А ты никуда не уходи. У меня есть кое-какие мыли насчет дальнейшей программы отдыха.

Он хитро подмигнул и поспешно скрылся в ванной. Наверное, боялся, что я его могу опередить. Но мне сейчас было не до этого. Мой телефон, наконец, ожил, и я увидела на экране знакомый номер.

– Аристарх Игнатьевич, как ваши дела? – закричала я в трубку.

– Лера, у нас все очень хорошо, операция прошла отлично, врачи дают самые оптимистичные вопросы, – отрапортовал бодрый голос. – Как только закончится реабилитация, будем собираться домой.

Я обессилено опустилась на диван. Какое счастье, совсем скоро я увижу мою Светку. Интересно, как изменится сестренка? Станет ли она такой же красавицей, как и раньше? Сможет ли снова беззаботно улыбаться? Перестанет ли бояться зеркал?

Когда Влад, сверкая каплями воды на загорелой коже, вышел из душа, я все еще улыбалась, крепко сжимая в руках телефон.

– Заждалась? – нежно промурлыкал он. – А я уже успел соскучиться…

– Влад, нам нужно серьезно поговорить, – сказала я, проигнорировав игривые нотки в его тоне.

Он тут же замер, испуганно посмотрев на меня. Да, может быть, я выбрала не лучший момент. Но сейчас, когда наши с ним отношения перестали быть фиктивными, скрывать историю с лечением сестры стало совершенно неправильно. Он мой парень и должен знать все.