Спору нет!

– Заметано, – весело согласился Цесаркин, подъезжая к большим красным воротам, открывшимся, как по команде.

С крыльца в легком платье и с хвостиком, будто девчонка, улыбаясь сбежала Нина. Замахала руками, показывая, чтобы становился под навес, где уже вольготно расположился «Рэндж» Ломакина.

Цесаркин выскочил из машины, подлетел к любимой. Сгреб в охапку и, вдыхая ее запах – сплошной афродизиак,– потянулся с поцелуем. Медленным и таким сладким. Его руки скользили по тонкому платью, и казалось, он ощущает каждую клеточку, откликающуюся на его ласки. Денис чувствовал, как она млеет в его объятиях,и уже судорожно прикидывал, как побыстрее запихнуть Нину в Гелендваген и на всех парах мчаться в ближайший отель. Где-то далеко хлопнула входная дверь и недовольный женский голос позвал:

– Нина, ну где вы? Все ждут!

– Пора, – прошептала она, тяжело вздыхая, высвобождаясь из его объятий. – Пойдем, я тебя с родителями познакомлю. Ты только не бойся. – Она взяла его за руку, как малыша, и повела в дом с огромными панорамными окнами, сиявшими огнями в честь праздника.

Цесаркин кивнул, прекрасно понимая, что поджилки-то трясутся, и, взяв из машины пакет с подарками, пошел, как на заклание, знакомиться с человеком, которому оказался обязан по гроб жизни. Войдя в столовую, оклеенную полосатыми красно-бежевыми обоями, Денис тут же столкнулся с испытующим взглядом.

– Папа, мама, это Денис. Я вам про него рассказывала, – скороговоркой представила Нина.

– А это мой папа, Александр Петрович, – продолжила она. – И мама, Марина Геннадьевна. «Действуй так, будто ты ничего не знаешь», – сам себе подсказал Денис. И сперва раскланялся с будущей тещей, затем протянул руку тестю, немало опасаясь самой непредсказуемой реакции. Но когда в его ладони оказалась слабая рука Нининого отца, мысленно выдохнул.

Он передал пакет будущему тестю, а тот, как мальчишка, сразу полез смотреть подарки.

– Что там, дедушка, что там? Мне подарили что-нибудь? – подал голос Ромка, пробравшись под столом к деду.

– Сейчас посмотрим, Ромулька, – кивнул Тарантуль, а Денис мысленно обругал себя, что забыл о подарке ребенку.

– Вот, – Александр Петрович пристально оглядел присутствующих. – Хоть один нормальный человек принес настоящий мужской подарок. Виски и икра. А то натащат в дом металлических зверей и радуются!

– Так ты же их собираешь, Мурмуль, – с деланным возмущением выдохнула баба Варя и недовольно глянула на Дениса. – А виски тебе нельзя!

– Много ты понимаешь, – фыркнул Александр Петрович. – А наркомовские пятьдесят грамм?

– А кто потом под капельницей стонать будет «спасите-помогите»? – стояла на своем баба Варя.

– Это хорошо, что ты к нам пришел, – обратился к Цесаркину Тарантуль. – Полный дом бабья. Творят что хотят. Мы уже не выдерживаем.