Спору нет!

«Коржевская», «Горшкова», а на тыльной стороне обложки значилось, что исправления вносились по смене фамилии, свидетельство о регистрации брака номер…

– Темная вы лошадка, Татьяна Ивановна, – выдохнул громко Денис, понимая, что образы улыбчивой бабушки в красном фартуке и совдеповской Мата Хари не желают складываться в его голове воедино.

Денис, кинув обратно бабкину трудовую книжку, со злостью двинул ящик. Тот закрылся со скрипом. Цесаркин аж поморщился от неприятного звука, а потом быстро достал смартфон и в поисковике набрал название ресторана. Среди всякой рекламы вывалилась небольшая статья о событиях пятидесятых годов. Денис пробежал по диагонали текст, сообщавший о «подвигах» директора ресторана «Маяк» Горшкова. Обычный набор преступлений тех лет: хищения, злоупотребления, хранение валюты.

– А Матильда права! – заявил Цесаркин вбежавшей в комнату и уже изнывающей от нетерпения Герде. – Едем в Тарнаус, моя собака!

В уютном доме с красной крышей его тепло встретили тесть и теща, а Ромка стукнул кулаком по ноге.

– Мама наверху плачет, – бесхитростно выкрикнул ребенок, – все из-за тебя!

И тут же полез обниматься к Герде. Из глубокого кресла показалась настороженная мордочка Фиби. Недособака, освободившись от тряпок, накрывавших ее, громко залаяла. Герда, не спросясь, потрусила к ней. Из другого кресла зашипела старая кудлатая кошка и выгнула спину дугой.

– О, да тут теперь звериная коалиция! Собаки против Зайки,– рассмеялся тесть, но Денис, не обращая внимания на кошек и собак, уже бежал вверх по лестнице.

И перевел дух лишь в комнате Нины, где они предыдущей ночью, стараясь не шуметь, занимались любовью.

Жена лежала, отвернувшись к стене, и тихо всхлипывала.

– Нинуль, – хрипло позвал Цесаркин, – я соскучился.

Нина резко развернулась к нему, и Денис, заметив заплаканное лицо и хмурый взгляд любимой женщины, был готов убить всех своих родственников вместе и по отдельности.

"Трахни в бок меня, медуза, – рыкнул он про себя. – Когда же это кончится?"

– Что ты хочешь, Денис? – глухо поинтересовалась жена.

– Ничего, кроме того, что хотел с утра, – хмыкнул Цесаркин, осторожно усаживаясь рядом и, словно раненую, оберегая руку. – Что-то изменилось? – напрягся он.

– Для меня ничего, – вздохнула Нина. – А ты мог подумать, что я женила тебя на себе из-за денег. Но я, честно, даже не знала о них.

– Ну, во-первых, – протянул самодовольно Цесаркин,– это я предпринял сто одну попытку, чтобы заполучить тебя в жены. А ты вроде брыкалась вначале, предлагала свободные отношения. Во-вторых, я точно знаю, что ты не станешь из-за каких-то денег связывать себя узами брака.

– Только из-за квартиры, – печально хмыкнула Нина.