Спору нет!

– Вы поели? Давайте модель собирать! А потом чай с пирожными пить. Мы с мамой в кондитерскую заходили.

При слове «пирожные» Денис почувствовал изжогу, а Нина смутилась, но,чтобы скрыть улыбку, быстро подскочила к плите и завозилась там с кастрюльками.

– Спасибо за ужин, – поблагодарил Денис. – Очень вкусно! Спасли меня от голодной смерти. И особая благодарность от имени Герды. Выручили!

– Мы ее выручили, – мягко поправила Нина. – Жалко стало. До такого позднего часа она бы не утерпела.

– Раньше не смог, – коротко бросил Цесаркин, решив не вдаваться в подробности. Да и стоило ли рассказывать Нине, как пришлось врать что-то про срочную командировку бро мающейся токсикозом невестке? Дело, казавшееся поначалу простым мордобоем, грозило перейти в сложные разбирательства. Константин стоял на своем, как памятник на площади, и ни на какие уговоры не поддавался. Старший брат признавал только два факта. Во-первых, назвал Ломакина ксенофобом, а во-вторых, поцарапал Нине Тарантуль кузов машины и проколол покрышки. Организацию погромов Костик всячески отрицал, чем вывел из себя Кирилла Кольцова.

– Пусть сознается, – проскрежетал зубами Кирилл. – У нас есть съемка, где твой брат с подельником около бизнес-центра разговаривал. А он очень хорошо виден на камерах около дома Тарантуль. Такие совпадения невозможны.

– Ты сам понимаешь, что это никакое не доказательство. Брат мог закурить дать прохожему или объяснить, как пройти в библиотеку.

– Сам иди… в библиотеку, – отмахнулся Кольцов. – Мы найдем этого человека, коли твой бро не собирается помогать следствию, – отрезал Кирилл.

Они заболтались до позднего вечера. Собранный мотоцикл, ведомый Ромкиной рукой, поездил немного по столу, потом по дивану, а затем бравый водитель привалился к матери под бок и уснул. А Денис, заметив в глазах Нины плохоскрываемый интерес, травил байки. Взахлеб рассказывал про университетские приключения и даже вспомнил прапорщика Матвеева, не будь он к ночи помянут. Нина улыбалась и тихонько, чтобы не разбудить задремавшего сына, подхихикивала. Ее ладонь медленно поглаживала худенькие мальчишеские плечики и спину, обтянутую желтой застиранной майкой. Ромка спал, подложив под щеку ладошку, а в углу дрыхли собаки, умаявшись от беготни.

«Остапа несло», – мысленно хмыкнул Цесаркин и уже приготовился поведать Нине уморительную историю о том, как в армии, а служить в роте разведчиков пришлось целый год, молодой лейтенант Цесаркин со всей дури закатал прапорщику Матвееву ногой в нос.

«Удар отрабатывал, трахни в бок меня медуза!»

Но как только Денис издалека начал рассказывать Нине об армейской службе, рядом с ней заворочался Ромка.