Срок для Бешеного

 — Над берегом! Понял?

Стремительно приближался мост, и Тихоня, судорожно сжимая рюкзак, вдруг испуганно завопил:

— Почему? Почему над берегом?

— Чтоб живым остаться, идиот! — зло бросил Савелий и тут же прошептал Угрюмому: — Приготовься… Сильнее оттолкнись!.. Пошли!..

Угрюмый, увидев внизу землю, зажмурился от страха: ему казалось, что они сейчас разобьются в лепешку о землю, но, всецело доверившись своему спасителю, сиганул вместе с ним в неизвестное, страшное…

Они летели в воздухе, и земля стремительно летела на них, казалось, еще мгновение — и им придет конец…

Уже у самой воды они расслышали истошный, нечеловеческий крик, который резко оборвался…

— Лешь! Слыхал? — спросил машинист своего помощника, который за обе щеки уписывал огромный бутерброд с колбасой, запивая молоком из бутылки.

— Чего ж ты хочешь? — спокойно отозвался тот, с трудом проглотив кусок. — Тайга, милай, тайга! Здеся и не такое можно услыхать. — Тяжело вздохнув, он снова вгрызся в бутерброд…

Когда они вынырнули из воды, до берега было совсем близко, но Угрюмый, обезумевший от страха, хватал Савелия за шею, цеплялся за руки, не давая ему свободно плыть.

— Да отпусти же, вместе потонем! Слышишь? Не размахивай руками, не цепляйся за руки, положи руку мне на плечо, а второй подгребай!

Савелий говорил спокойно, уверенно, без нервов, пытаясь образумить раненого. Однако Угрюмый уже ничего не слышал и продолжал хвататься за Савелия. К берегу они продвигались очень медленно. В какой-то момент Савелий, чувствуя, что силы на исходе, изловчился и резко ударил его кулаком в лицо. Угрюмый, оказавшись в нокдауне, разжал руки. Савелий поднырнул под него и подтолкнул своего «напарника» вперед, хватил воздуха и снова ушел под воду.

Они долго лежали неподвижно набираясь сил. Приподнявшись, Савелий прислушался, вглядываясь в гладкую поверхность реки: вокруг стояла звенящая тишина. Он посмотрел на очнувшегося Угрюмого.

— Напился на всю жизнь! — икнул тот. — Если бы не ты… Второй раз мне жизнь даришь… Ну и ручонка у тебя! — Он потрогал опухшую щеку.

— А что оставалось делать? Могли оба на дно пойти… Крик слышал? — Да… жуткий! Не Тихоня ли?

— Пойду… за сапогами схожу! Босиком далеко не уйдешь.

— Погоди… — Угрюмый неуверенно запнулся. — Ты… тыне бросишь меня?

— Ох и дурак же ты, Угрюмый! Такой большой, а дурак! — улыбнулся Савелий и укоризненно покачал головой. — Слушай, почему Угрюмый? Как твое имя?

— Федор я… Федор Угрюмев! — Он вдруг смутился.

— Ну а меня — Савелий! — Говорков крепко пожал Федору руку. — Вот и познакомились!

И не оглядываясь, Савелий быстро начал подниматься по насыпи к железнодорожному полотну.