Срок для Бешеного

Я ж заводной: нужно марку держать и не ронять матроса русского честь… — Он снова ударил по струнам и запел песню на стихи Есенина «Ты жива еще, моя старушка…». — А после — другой подхватил… Едва он закончил, я продолжил свою. — Савелий рванул струны и очень похоже запел под Высоцкого его песню «Охота на волков». — Потом еще кто-то, и снова я. — Он начинал играть то одну мелодию, то другую. — Так мы и пели, подгоняя друг друга… Чего только я им не напел… Гляжу, запас мой вроде кончается, а повторяться не хочется! Вдруг обнаружат… А народу скопилось, что на той демонстрации… Аплодируют все!.. Спел я, не помню по счету какую песню, да нет охотников больше… Никто не подхватил!.. Я отвесил поклон, рукой помахал и к трапу пошел… Догоняют трое меня… улыбаются, что-то по-своему лопочут, а я ни в зуб ногой! Думал, еще просят спеть, и гитару вновь приготовил… К счастью, дежурный помощник… бравый наш офицер… появился… побледнел, заметив скопленье у трапа… Я докладываю… Он же на всех языках говорил: к тем троим обратился и… давай хохотать… Смех его толпа подхватила… А он мне и поясняет, что конкурс песни в порту проходит… раз в полгода проводят они… Я участником оказался, и жюри присудило мне самый главный приз — «Ладью янтарную» и бочонок гавайского рома… Думал — шутка, ай нет — вручают и то и другое… и просят песню исполнить, что мне по душе. Подумал и снова запел «Подмосковные вечера»… Ром мы, конечно, распили, а «Ладья» до сих пор у меня…

Савелий неожиданно ударил по гитаре, нахмурился, налил полный стакан настойки и выпил залпом ладна.

— Счастливый ты, — как бы не заметив его нервного всплеска, задумчиво произнесла Варя. — Столько видел, в стольких местах побывал…

— Счастливый? — Он горько усмехнулся. — Не пожелаю никому такого счастья…

— Случилось что-нибудь? — Она с искренней тревогой и заботой посмотрела ему в глаза.

Савелий не ответил, однако не — выдержал ее взгляда, отвернулся, снова налил настойки и снова выпил залпом. Сейчас, когда прошло столько времени и когда с ним столько всего приключилось, ему легче стало разбираться во многом. Да он, как ему казалось, разобрался и винил только себя самого. И в новую историю ни сам не хотел попадать, ни кого-то втягивать не собирался. После всех этих раздумий Савелий пробовал найти повод, чтобы к чему-нибудь придраться или нахамить — в общем, создать ситуацию, при которой Варе стало бы противно общаться с ним… Однако ничего не получалось, и он стал накачивать себя алкоголем «для храбрости»…

Ему и самому было противно то, что он задумал, но иного выхода не видел.