Срок для Бешеного

 — Милый… милый… Савушка…

Сейчас они напоминали двух животных, которые жаждали только одного: слиться, соединиться, войти друг в друга… Не существовало ничего, кроме женской и мужской плоти. Как ни странно, но им обоим доставляло удовольствие причинять боль другому и получать удовольствие от боли. Они рычали, царапались, чуть не грызли друг друга… Для них не было стыда или запретных мест: каждый кусочек кожи был чувствителен к ласкам. Они были мокрые от пота, тяжело дышали, но счастливые глаза кричали о том, что они счастливы, по-настоящему счастливы друг от друга… Эта прекрасная любовная борьба продолжалась долго, пока они одновременно не добрались до высшего наслаждения…

— Да!!! Да!!! Да-а-а!!! — закричали они в едином порыве, откинулись на спину и долго-долго лежали не шевелясь, отдыхая и пытаясь осознать это удивительное блаженство, которое можно получить только при одном условии: когда оба партнера хотят этого одинаково сильно и страстно.

Так ори и заснули: утомленные, но счастливые, с мыслями друг о друге…

Когда Савелий проснулся, то не сразу понял, где он находится: густая темнота и непонятная тишина спутали мысли пробуждающегося мозга, но постепенно какой-то сладостный шок, удивительное, чувство легкости, нежности и покоя охватили его душу, наполнили живительными соками бытия… До мельчайших подробностей память возвращала все, что прервал сон: нежный и страстный шепот любимой женщины, благодарной за очарование вернувшегося счастья, ее удивительные руки, ее своеобразный запах, запах молодой здоровой женщины, и несколько утомленное, но счастливое дыхание близости, покоя и любви… Ночь Счастья!.. Первая Ночь их Счастья!..

Ему вдруг показалось, что до этой ночи он не жил, а только что родился на свет! Родился, еще не успев испытать ничего дурного и злого. Лариса?! Нет, он не может сказать, что ему было плохо с ней, но с ней было хорошо не только ему, и сегодня ночью он это точно понял, осознал своим сердцем, кожей… Ларисе он отдавал свою душу, сердце, а получал только механическую близость плоти, которую, ослепленный своей любовью, он принимал за чистое и настоящее чувство…

Сейчас же, отдавая всего себя вместе с радостью и болью, вместе со счастьем и горем, вместе с душой и телом любимому человеку, получая от него все то же самое и даже больше… Что? Этого он пока и сам не мог осознать.

А это и было Счастье!..

Голова Варюши (Савелий даже в мыслях называл ее только так) мирно покоилась на его руке: внутри было тепло, потому что печурка еще продолжала топиться.