Срок для Бешеного

Стояли крики, шум, мат… Савелию надоело махаться: он вырвался из клубка переплетенных в драке тел и вернулся в комнату. Осторожно огляделся и понял, что сестрам не до него — они снова вдвоем обхватили рыжего, поменявшись на этот раз местами.

Вадим спал на кровати один: «школьницы» рядом не было. Савелий удивленно пожал плечами и проскользнул за шифоньер. На своей кровати увидел Ларису, с тревожным волнением выглядывающую на него из-под простыни.

— Ой, кто это тебя? — испуганно воскликнула девушка, вскакивая с кровати.

Простыня соскользнула с ее плеч, обнажая худенькое, но привлекательное тело с небольшими, по-девичьи острыми красивыми грудями. Едва не всхлипывая, глядя в лицо Савелия, украшенное лиловым синяком под глазом и кровью под носом — следы коридорной баталии, — она решительно оторвала изрядный кусок от простыни и начала промокать кровь.

Савелий морщился, но стоически терпел, радуясь отчего-то этим нежным прикосновениям.

— Это я о крылечко споткнулся! — улыбнулся он, прижимаясь к ее худенькому телу. Она ласково прикасалась губами к его синякам и чувственно дышала, вздрагивая от непонятных ощущений.

— Савушка… милый… — шептали ее губы, а длинные пальцы нежно ласкали его плечи, живот, опускаясь все ниже и ниже…

Савелий впился губами в ее грудь, а правой рукой начал ласкать ее между ног. Когда его палец прикоснулся к ее нежной влажной плоти, Лариса томно ойкнула и повалила Савелия на себя…

— Хочу тебя, милый… возьми… возьми меня! Я вся твоя, слышишь, твоя… — шептали ее губы…

И Савелий, не в силах более оттягивать свое желание и боясь, что произойдет то же, что и с брюнеткой, нетерпеливо направил свою плоть внутрь нее и неумело, без подготовки вошел в нетерпеливое, но совершенно неискушенное подобными ласками тело Ларисы…

— А-а-а! — вскрикнула она от боли, но не оттолкнула, выдержала эту странную боль и вскоре уже не ощущала ни боли, ни своего тела; она провалилась куда-то, и это «куда-то» было прекрасно… А Савелий ничего не слышал и ничего не ощущал, креме необъяснимого блаженства, которого никогда не испытывал… Это продолжалось целую вечность, а когда окончилось, Лариса откинулась в изнеможении, широко раскинув руки.

— Наконец-то! — радостно выдохнула она. — Наконец-то я — женщина! Савелий с тревогой и удивлением смотрел на нее.