Старая переправа. Переход.

Речку перешли легко, в самом глубоком месте было по грудь, вода тут была тёплая, видимо не как в том месте около ям, родников рядом не было. Погода, хоть было и утро стояла жаркая, на небе ни одного облачка так что немного намочились, это даже в удовольствие.

Данил толком оружие держать пока не мог, поэтому основная огневая мощь это Рыжая и Санёк, которые шли держа оружие на изготовку. И только Геха летел впереди, приходилось покрикивать, что бы не бежал вперёд. Но добровольный штурмовик только радовал.

Аккуратно выглянув из-за берега Данил осмотрелся, никакого движения.

– Рыжая, Саня прикрывайте, Геха вперёд.

Того будто с поводка спустили, никакого страха, и ответственности.

– Смотрите как я его, вы видели.

Геха перевернул тело, и сразу застыл. Из под белой простыни рассыпались белые локоны, симпатичное лицо девчонки, которой было лет семнадцать от силы безжизненными голубыми глазами уставилось в небо. А грудь была залита кровью, которая казалась ещё вытекала.

– Данил, спаси! Она жива?

А что Данил мог сделать? Подойдя он потрогал пульс на шее, и закрыл ей глаза. Геха ополз на колени, и громко зарыдал.

Данил хлопнул левой рукой ему по плечу.

– Соберись! Если не ты, то она тебя.

– Да пусть бы она меня лучше, это же ещё ребёнок, ей жить и жить.

Данила накрыла злость, он дернул Геху, подняв на ноги, так, что отдалось болью в простреленной ране. Не хотел же дёргать, а опять сорвался.

– Этот ребёнок, чуть не убил меня, и если бы ты его не остановил перестреляла бы всех, кто тебе дорог. Так что собирай с неё винтовку, подсумки и пошли.

Кажется подействовало. Вот только рана начала ныть тупой болью. Только он сейчас был под злостью, поэтому боль была только подпиткой злости, как аккумулятор.

Поставив Рыжую и Санька на позиции возле бронированного шагохода с противотанковым ружьём, он резко открыл дверцу и отскочил. В кабине никого, видимо эта девица что попала под пулю Гехи и была водителем.

Точно так же, Данил открыл дверь боевого отсека. Тишина. Заглянул внутрь. Тело, выдернув его на половину, убедился что это труп с ранением в голову, и неожиданно не вскочит, потерял к нему интерес.

Следующий броневик, переставил Санька и Рыжую на новые позиции. Рывок двери водителя. Даже дергать за шиворот не пришлось, труп выпал сам.

Точно мертвый.

Дверь боевого отсека. Рывок в сторону. Данил ожидал всего, выстрела, вывалившихся кишок, только не.

– Не стреляйте, я сдаюсь!

Из шагохода вышел парень, совершенно целый, без ранений, он был в белой тряпке, так что ранение было бы видно. Уложили его на землю, и оставили под присмотром Санька.

Вот здорово, Данил заглянул во внутрь. Вся башенка и бок шагохода светились как дуршлаг. Дырок было много, значит каждая пуля пробила броню, как не задела стрелка было непонятно, но не задело.