Старая переправа. Переход.

Зато посмотри какая цветность.

Шило залюбовался камнем. Даниле пришлось вновь поторопить.

– Живее, живее потом налюбуешься.

– Было бы чем любоваться, обуви даже нормальной нет, одни штиблеты.

Шило пнул ногу сухаря обутую в лакированную туфлю.

По итогу презренного метала оказалось не так уж и много, четыре кольца из них одно с камушком, несколько сережек, браслет, брошка и колье тоже с камнями. Правда сняли несколько позолоченных часов и зажигалок. Зато серебра было значительно больше. Тех же часов и браслетов.

– Данил, на секунду.

Лизавета отозвала Данила в сторону.

– Эти все люди с одного мира, значит где то там заразились одновременно почти сотня людей. Я про такое не слышала, максимум девять попадали сюда одновременно, и то треть из них не заражена была. А тут такое одновременно.

– Ты права, где там должны быть не заражённые.

Данил показал рукой в сторону, откуда шла нежить.

– Данил очнись! Их не спасти. Что то происходит, боюсь у нас нет полтора месяца, мир рушится.

Данил молчал. А ведь действительно, что то он будто не замечал землетрясения, и полярные сияния. У него просто нет времени ждать космический челнок. Значит нужно возвращаться в город, и первым же дирижаблем лететь туда, куда быстрее прилетит челнок.

Вот только возвращаться назад той же дорогой уже не получится, короткий путь отрезан новой речкой. Ехать вдоль реки в сторону города глупо, чем дальше, тем речушка будет полноводнее, а в итоге впадёт в большую реку. Нужно ехать к истокам, в противоположную от города сторону. Там шансов больше переправится через неё.

Данил дал отмашку, но Оким так и не шевелился, глядя как одиноки гриф начинает терзать тела нежити.

– Оким. – Окликнул Данил его. – Ты чего?

– Гриф всего один, жду когда ещё подлетят, а их нет, и гиен не видно.

– Так день, и времени мало прошло.

– Вот, я и жду, появится ли кто ещё, гриф то один давно пирует, а больше нет никого.

Будто послушав Окима, прилетел ещё один гриф.

– Всё, видишь ещё прилетел, поехали.

– Поехали, но тут, что то не так, я всегда за птичками божьими наблюдаю. Обычно они уже трутся в округ, а тут никого.

Данил посмотрел на черную птицу с уродливой голой шеей.

– Нашёл птичек божьих. Поехали.

Дорога, как то незримо изменилась. До этого было движение без цели и времени, а теперь нужно спешить. Как можно быстрее вернуться в город. А появившаяся речушка будто специально не кончалась. Было пару мест где она почти пересыхала, до небольшого ручейка, в пару метров ширины и сантиметров двадцать глубины. Но в этих местах был такой слой грязи и тины. Шест спокойно проваливалась на полтора метра вглубь ничего не задевая. А мысли что вот вот речка закончится разбивались через двадцать метров, где ручей вновь становился полноценной рекой, шириной в двадцать метров.