Страж Вьюги и я

Я смеялась, лишь бы не плакать, и изо всех сил старалась отстраниться от своих страшных фантазий. Каждый раз, когда взгляд мужчины останавливался на молодой покупательнице или торговке, мое сердце переставало биться. Мгновенно перед глазами мелькала удручающая картина: найдя свою отмеченную Тьмой суженую, Фрост подсаживал ее на ньйора, и они, счастливые, уезжали в закат…

До заката еще далеко, но именно его почему-то упорно рисовало воображение.

После полудня я вспомнила, что так и не забрала «Ольрионскую ночь», и потащила фиктивного благоверного к павильонам с кондитерскими изделиями. Украшенные ярче, чем другие временные лавки, они радовали взор красочными иллюзиями цветочных гирлянд. Люблю зиму, но от нескольких минут весны сейчас не отказалась бы. Подставляешь лицо ласковому солнышку – и проблемы больше не кажутся такими огромными, как выскочившие на носу рыжие веснушки…

Павильон смуглого брюнета, возившего сладости из самого Ольриона, столицы Давелии, украшала иллюзия роя из сотен крупных бабочек. Неудивительно, что рядом крутилась детвора, а отоварившиеся покупательницы не спешили уходить. Вот как женщина в черной шубе – сумка уже трещала от коробок и пакетиков с печатью давелийского кондитера, но она продолжала торчать у прилавка, мешая другим рассматривать конфеты и пирожные.

– Здравствуйте, господин Шемяк!

– Здравствуйте, госпожа Эйк. – Коренастый, плотный торговец, что-то объяснявший стоящим к нам спиной покупательницам, заулыбался.

Я не стала поправлять, что теперь госпожа Фрост, хоть и хотелось.

– Как ярмарка? Торгуется хорошо?

– Спасибо, рано говорить, – опасаясь спугнуть удачу, ответил он уклончиво.

Тряхнув кошельком, в котором звонко звякнули монетки, сообщила:

– А я за «Ольрионской ночью» и пакетом вишни в шоколаде.

Лицо торговца сделалось виноватым.

– Ох, простите, госпожа Эйк, я уже не ждал вас и продал конфеты… – Замявшись, он посмотрел на женщину в черной шубе. – Госпожа забрала последние четыре коробки. Возможно, она согласится продать вам одну.

Отказаться я не успела – женщина обернулась и зашипела:

– И не подумаю! Должна же я заесть расстройство после увольнения!

Кого-кого, а Рагну встретить здесь я не ожидала. Красные, с припухшими веками глаза, обветренные губы – бывшая кладовщица выглядела неважно.

– Сожалею, что тебя уволили, – примирительно произнесла я. – Разумеется, претендовать на «Ольрионскую ночь» не собираюсь.

– Попробовала бы! – Рагна плевалась словами в прямом смысле слова. – Из-за тебя все, Эйк!

Задев меня плечом, она бросилась прочь, прижимая к груди сумку, как последний защитный артефакт в окружении нечисти. Неприятная ассоциация, раньше я никогда не чувствовала себя злодейкой.

– Иза, – тихо позвал Фрост, – не жалей.