Страж Вьюги и я

Ни я, ни Эйден горячительные напитки не пили, но охмелели сразу от соприкосновения губ.

Выкрики, что кому-то холодно, раздавались столько раз, что я перестала считать. Я потерялась в ощущениях, растворилась в нежности любимого мужчины.

Да, любимого. Прозрение отрезвило, вернув к реальности.

Выравнивая дыхание, я во все глаза смотрела на кромешника и не могла насмотреться. Резковатые линии лица, зелено-карие с желтыми крапинками глаза, самые мягкие и пьянящие в мире губы, татуировка на виске, борода, долгое время смущающая меня… Такие знакомые и уже родные черты.

Очередной поцелуй особенный, потому что с любимым… теперь точно с любимым.

Улучив момент, Людвайг зачем-то сообщил:

– Я к своему ньйору сбегаю на пяток минут. – Хитро подмигнув, предупредил: – Жди, Иза, будет тебе еще один подарок.

И вышел из-за стола, мурлыча бравурную песенку о снежной ведьме, которая собирала коллекцию снеговиков из провинившихся поклонников, но всех разморозила весной, когда влюбилась сама. Странный сегодня Людвайг, наверное, перцовка и ки ударили в голову.

Постепенно в «Снежную ведьму» заглянули даже те, кто дежурил этой ночью. Заскакивали на несколько минут, дарили подарок, говорили приятные слова – и возвращались на стену или в патруль. Вопреки моим опасениям, из бывших должников Кастаноса пришли все. Предсказанного Эйденом недовольства я не ощущала – то ли не настало время, то ли дело в чем-то другом. Принимать поздравления от коллег оказалось безумно приятно. Еще радовало отношение к Фросту – больше на него не глядели как на подозрительного чужака. Потеплению способствовали то ли его подвиги, то ли женитьба на мне.

Далеко за полночь Хельга намекнула, что пора закругляться, и я вздохнула с облегчением. Я устала целоваться на глазах у толпы. Хотелось остаться с Эйденом наедине, а еще… еще я приняла нелегкое, но судьбоносное решение.

В трактир, хлопнув дверью, ворвался Людвайг.

– Ты как на пожар, – недовольно заметила Хельга, стоящая возле столика поздних постояльцев.

– Нет, с пожара! – Светловолосый страж радостно оскалился. – Клуб сгорел!

Тишину, накрывшую зал, казалось, можно схватить руками. Лишь блестящие глаза выдавали, что присутствующие живые люди, а не статуи.

– Клуб Кастаноса? – спросил мечник Хрис нерешительно. – Это же невозможно.

Его удивление выглядело слегка наигранным. Он сидел почти напротив, и мне померещился горьковатый запах дыма. Переведя взгляд на дядьку Жила, заметила его лукавую улыбку.

Людвайг говорил о каком-то подарке. Неужели?.. Дураки! Ой, дураки! Их же уволят и посадят за поджог!

– Вы же помните, лорд-хранитель запретил страже приближаться к клубу, – возбужденно рассказывал Людвайг, сверкая голубыми глазами.