Страж Вьюги и я

Что я делаю? Что делаем мы? Разве есть у нас на безумства право?

Щелчком пальцев я зажгла маглампу в прихожей и повернулась к кромешнику. В его глазах плескалась тьма. На грани, все-таки он на грани… Возможно, в шаге от превращения в монстра. Убояться и сбежать? Нет! За мраком я видела стальной контроль и несгибаемую волю. Даже сейчас. И еще… если он монстр, то мой монстр.

Обмирая, я попросила:

– Поцелуй меня, Эйден.

Он приласкал меня темным, жарким взглядом, затем коснулся осторожно щеки и признался:

– Я мечтал услышать эти слова.

Возможности пойти на попятный кромешник больше не дал.

Меня раздевала тьма – одежда, как живая, медленно сползала с тела, и к обнаженным участкам тут же прижимались горячие губы. Мужские поцелуи – лучшее одеяние для женщины. Теперь я знаю, я чувствую это.

Эйден отнес меня в свою спальню. Опустив на кровать, замер, будто запечатлевая в памяти увиденное. Боги мои, он смотрел так, будто действительно хотел съесть и одновременно уберечь от всего мира. Разве так бывает?

Кровать скрипнула – став на одно колено, Эйден наклонился для долгого, ненасытного поцелуя. Его язык обвел контуры моих припухших губ, дразня возбуждающими касаниями, предлагая открыться. Как устоять перед соблазном? Я не сумела. И я доверилась, став беззащитной перед мужчиной и одновременно защищенной от всего враждебного мира.

Когда Эйден на мгновение оторвался от моих губ, я увидела темные рисунки на его торсе. Обнаженном торсе. Тьма рассекла его одежду на лоскутки, и теперь они устилали пол слева от постели.

Я с восхищением прикасалась к каменным мускулам, целовала широкие плечи и крепкую шею – все, куда могла дотянуться, и голова шла кругом от нахлынувших ощущений. Прикосновения к телу воина, сильному и мощному, словно отлитому из стали, будоражили, лишая остатков стыдливости. Черные татуировки на его спине и плечах казались выпуклыми и живыми – они перетекали под моими пальцами, будто боясь щекотки.

Долго исследовать себя Фрост не позволил. Жадина… но безгранично щедрый на ответную ласку. Его пальцы гладили мое лицо, обрисовывая скулы, губы.

– Наваждение… мое безумие… Моя!

Целуя меня в шею, охрипшим голосом он шептал нежности, от которых я терялась и сгорала одновременно. Большие ладони скользили по моей коже, будя смутные желания. Я хотела, чтобы он касался меня вечно. Чувствовать будоражащие покалывания длинной щетины, скольжение по коже прохладного медальона.

Тело мое дрожало, словно в лихорадке. В какой-то момент показалось, что во мне не осталось костей – расплавились от жара поцелуев.

Чуткие пальцы путешествовали по моей груди и животу, с благоговением очерчивали изгибы талии и бедер. Затем этот же путь повторили губы и язык, заставляя выгибаться в мольбе о новых ласках.