Страж Вьюги и я

Метель порой наметала сугробы по пояс, мороз все так же трещал по ночам, но днем ярко светило солнце, казалось, что весна близко. Дней за десять Вьюга зализала раны: целители подняли на ноги почти всех стражей, в лазарете остались лишь те, кому не повезло, и кто получил множественные переломы; крепостную стену восстановили, укрепили «воздушную сеть».

Мою нелюбимую юго-восточную стену также починили, ведь осколки Покрова Латории в нее вернулись через три дня после бурана – маги-стихийники, которые чистили тракт, случайно обратили внимание на странный нанос почти у самой дороги. Под ним обнаружился беглый жрец с сумками, набитыми рубинами и кусочками благословенного камня. Недалеко ушел предатель, легко обрекший на смерть целый город. Боги долго терпят прегрешения обычных людей, но сразу карают, если оступаются их служители. После сообщения о судьбе Трайна из столичного храма пришел «вестник» с заверениями, что весной у нас будет новый жрец. Вьюжане надеются, что в этот раз повезет, и приедет хороший и правильный.

Рагна, ускользнувшая в соседний град, там так и не объявилась. То ли сгинула во время бурана, то ли прибилась к какому-то каравану и отправилась с ним вглубь страны. И хотя девушка совершила страшное преступление, покусившись на жизни своих близких, я не желала ей гибели. Живой человек может раскаяться, у мертвого такого шанса нет.

Этот день обещал быть тяжелым втройне: крепость получит сегодня нового лорда-хранителя, Хельга с отцом телепортом уходят в другой мир, а мать с отчимом и сестрой приезжают в город. С Мароном встречаться не хотелось, но разве могла я сказать об этом прямо? Мама стремилась своими глазами увидеть, что буран я пережила благополучно, но, думаю, больше всего ее интересовал зять – слишком быстро я вышла замуж, раз она встревожилась настолько сильно, чтобы тащить семью из теплого приморья прямо в зиму.

Меня толкнули под коленки – успев отбросить пустую кастрюлю, я полетела носом в мягкий сугроб.

– Свин!.. – Отплевываясь от снега, угрожающе посмотрела на жаждущего игр шмыря.

Он весело оскалился и подставил шею, чтобы оперлась, вставая.

Сразу после бурана шмырь вернул себе облик ньйора и все так же возил нас с Эйденом, куда требовалось. Но характер… Теперь, когда прятать от меня настоящую суть не требовалось, характер его стал еще более свинским. Но при этом настолько верного охранника и друга, а в будущем и заботливой няньки для детей, не найти.

– А если в снегу я вываляю тебя? Приятно будет?

Хитрый Свин лизнул в щеку и довольно замахал хвостом. Похоже, именно этого он и добивался – втянуть меня в игру.

– Все ясно, мои слова как об стенку горох. Ладно-ладно, на следующей ярмарке вкусных подношений не жди.