Страж Вьюги и я

Нет, лучше попросить кого-то из старых товарищей поговорить с ним, не откажутся. Решено, так и сделаю послезавтра, когда будем провожать его.

Раз уж таиться нет нужды, можно нормально поужинать.

И я в полной мере оценила окорок собственного приготовления, квашеную капусту и холодную, но тем не менее вкусную пшеничную кашу. Вершиной моего пиршества стал купленный в кондитерской медово-ореховый пирог. Пальчики оближешь!

Вкусно и плотно поужинав – а на Севере иначе и нельзя, если не хочешь болеть, – я искупалась и легла спать.

Гадский сон не спешил ко мне, мысли невольно вертелись вокруг пьяного отчима. Марон неплохой человек, оступился лишь раз. Неужели совесть напоминает о бесчестии и он глушит воспоминания выпивкой?

Серым утром я пила кофе, поджав под себя ноги в шерстяных чулках в оранжево-черную полоску, когда на кухню вошел отчим. Глаза налиты кровью, темно-русые волосы всклокачены, сам в мятой вчерашней одежде.

– Изольда, спаси… – просипел жалобно.

Я не умею исцелять, но устала об этом напоминать. Слишком сильно на Севере предубеждение о магичках боевых специальностей, и мои родные годами рассказывали знакомым, что учусь на целителя, хотя маги-защитники в таком же, если не большем, почете.

– Хорошо, я попробую. Садитесь.

Надавить на точки на висках, коротенькое заклинание и снова нажатие… Когда мужчина болезненно застонал, протянула ему большую кружку ароматного взвара, который приготовила заранее, не дожидаясь просьбы.

Понятно, что до настоящего целителя, который в один миг убирает интоксикацию организма и ее последствия, мне далеко, но пару штучек у старших боевиков, уважающих горячительные напитки, во время практики я подсмотрела.

Выпив взвар в несколько больших глотков, отчим счастливо вздохнул и искренне пожелал:

– Дай тебе боги, Изольда, здоровья и мужа хорошего!

Скептически усмехнулась – насмотревшись на поведение Йохана, замуж я уже не хотела. Нет, хватит с меня любви, сосредоточусь на работе.

– Завтракать будете?

– Спасибо, дочка, я откажусь, – ответил повеселевший мужчина.

Я же закусила губу – несколько раз просила так не называть меня. У него есть дочь, а у меня – отец, так зачем делать вид, что мы настоящая семья?

Отчим пил новую порцию взвара, а я жевала медовый пирог в неловкой тишине, которую вспугнул перезвон дверного колокольчика.

– Сиди, Изольда, я сам отворю! – резво сорвался с табурета отчим, как будто не у него только что раскалывалась голова.

Когда на кухню прошел худощавый мужчина в франтовском камзоле из темно-синего атласа, я удивилась. Это не та комната, где ждешь незнакомцев.

– Доброе утро, госпожа Изольда.

– Здравствуйте, – мрачно ответила я и пересела приличнее, одернув юбку и выпростав ноги.