Судьба шута

– Приключение? Эта ужасная рыбная еда? И все время вверх и вниз, вверх и вниз? Ходить среди людей, которые удивляются, почему я еще жив? – Он скрестил свои коротенькие ручки на груди. – Я слышал про приключения в песнях. Там много золотых монет, волшебства и поцелуев красивых девушек. И там никого не тошнит!

В данный момент я был с ним совершенно согласен. Выходя из каюты, я споткнулся о порог.

– Олух! – возмущенно воскликнул я.

– Это не я! – заявил он и громко рассмеялся.

Маленькие корабли мчались по волнам, увенчанным белыми барашками, в наши паруса дул попутный ветер.

И все же путешествие казалось мне бесконечным. Днем я следил за занятиями Свифта, стараясь не забывать об Олухе и не получить серьезных увечий. Ночью я пытался добраться до своей дочери, но всякий раз терпел неудачу. К тому времени, когда мы достигли Зилига, я чувствовал себя отвратительно да и выглядел ничуть не лучше. Когда я стоял у борта и наблюдал за приближающейся гаванью, ко мне подошел Уэб.

– Я не прошу вас раскрыть мне ваши тайны, – негромко проговорил он, – но готов предложить любую помощь.

– Спасибо, но вы и так много для меня делаете.

Я знаю, что в последние дни мне не хватало терпения со Свифтом, и ваша поддержка очень для меня важна. Кроме того, вы часто навещаете Олуха, помогая ему коротать время. Спасибо вам.

– Ладно, – огорченно ответил он, похлопал меня по плечу и ушел.

Наше пребывание в Зилиге показалось мне слишком долгим. Мы ночевали в большом зале, да и дни были вынуждены проводить здесь же. Кашель Олуха все не проходил, но мне казалось, что кашель по большей части притворный. И хотя мне уже давно наскучило сидеть с ним взаперти, я считал, что так будет лучше, поскольку во время двух коротких прогулок нас провожали недобрыми взглядами.

Олух был похож на калечного цыпленка среди здоровых птиц; они только дожидались повода, чтобы растерзать его. Он по-прежнему бросал на меня злобные взгляды, но я опасался оставлять его одного. Олух никогда не просил меня остаться с ним, но всякий раз, когда я покидал помещение, он находил повод, чтобы увязаться за мной или позвать меня через несколько минут.

Когда Уэб первый раз навестил нас по просьбе Чейда, я подумал, что старик специально старается свести нас.

Но потом Чейд вызвал меня и отправил наружу, заставив предварительно переодеться в жителя Внешних островов; он даже нарисовал у меня на щеке татуировку клана совы. При помощи краски и смолы он сделал мне уродливый шрам на нижней губе, что должно было объяснить мою неразговорчивость и невнятную речь. Чейд снабдил меня достаточным количеством местных монет, чтобы я мог посидеть в таверне, потягивая отвратительное пиво.

С тех пор я регулярно отправлялся в город, всякий раз изображая торговца другого клана.