Судьба шута

 – Но твои слова и жесты не свяжут Айсфира! Кто может поручиться, что он не станет мстить тем, кто пришел сюда, чтобы стать свидетелями предательства?

Пиоттр посмотрел на снег под ногами. Казалось, он готовится принять на свои плечи еще большую ношу. И он заговорил медленно и четко, словно произносил текст ритуала, хотя его слова были простыми, как хлеб:

– Когда придет время принять чью-то сторону, поднимите оружие против меня. Клянусь, что я выйду против всех вас. И если я потерплю поражение, пусть каждый омоет моей кровью оружие прежде, чем я умру.

Он еще не закончил своей речи, когда Эллиана ахнула и, бросившись к нему, встала перед ним.

Однако он резко отбросил ее в сторону – никогда прежде я не видел, чтобы он обходился с ней так грубо. Теперь всем стало ясно, что он не позволит ей разделить его участь. Ее тело содрогалось, словно она едва сдерживала подступившие рыдания.

– Если Айсфир действительно таков, как о нем говорится в легендах, он поймет, что вы встали на его сторону, и не будет мстить вам или вашим материнским домам. Теперь вы довольны?

Когда Пиоттр закончил свою короткую речь, он привлек Эллиану к себе, склонился над ней и что-то прошептал ей в волосы, но мне не удалось расслышать слов.

Жуткое выражение появилось на лицах всех островитян, когда Пиоттр Блэкуотер замолчал. И вновь я попытался понять смысл, крывшийся за его словами. Каким-то образом ему удалось связать не только себя, но и воинов Хетгарда. Было ли что-то постыдное в том, что он им предложил? Я не знал, оставалось лишь догадываться.

Дьютифул страшно побледнел. Чейд молчал, и я вновь пожалел о своем утраченном Скилле. Мне вдруг показалось, что кости могут лечь по-разному.

Если дракон будет мертв, когда мы вытащим его из ледяного плена, если окажется жив, если станет сражаться, если решит не сражаться, если мы убьем дракона и заберем его голову, но Пиоттр погибнет, выполняя данное им слово… я вдруг понял, что оцениваю воинов Хетгарда – кого из них я смогу уложить в честном бою, а кого сумею победить только обманом. Потом я заметил, как Лонгвик отдает тихие приказы своим людям; теперь принца будут охранять днем и ночью.

Но больше всего меня поразило поведение Уэба, Кокла, Свифта и Сивила.

Не обращая внимания на остальных, они, пристально глядя себе под ноги, разбрелись в разные стороны, словно пытались отыскать бриллиант среди сверкающих кристаллов снега. Первым остановился Уэб. Он молча чего-то ждал. Свифт замер в дюжине шагов от него. Сивил вскарабкался на глыбу льда на расстоянии в длину корабля от Свифта. Кокл последним нашел то, что все они искали. На его лице застыла неуверенность. Менестрель двигался медленно, вытянув перед собой руки, словно пытался нащупать токи несуществующего тепла.