Судьба шута

Он облетел остров, раскрашенный только двумя красками – черной и белой, – но не смог найти того, что искал. В конце концов ему пришлось удовлетвориться трещиной во льду, куда он с трудом протиснулся и где отдался в руки сна, зная, что для него от сна в ледяной могиле до смерти всего один шаг.

Но тело всегда выбирает жизнь. Его нельзя убедить доводами рассудка или порывами чувств. Айсфир перешел от жизни к существованию, но не мог покинуть свое тело. Как он ни старался, то и дело наступали моменты, когда он вдруг начинал чувствовать холод и голод.

Наступающий со всех сторон лед сжимал его тело, но не мог убить. Айсфир не мог победить самого себя.

Он очень хотел умереть. Ему снились сны о смерти. Снова и снова он погружался в смерть, но в следующее мгновение его предательское тело делало новый вдох, заставляя глупое сердце биться. Иногда приходили люди и вились вокруг него, точно мухи около умирающего оленя. Одни пытались проникнуть к нему в сознание, другие – пронзить плоть. Все их попытки ничего не стоили – они даже не могли помочь ему умереть.

Я вздохнул и вдруг понял, что уже не помню, когда делал это в прошлый раз.

У меня было ощущение, будто кто-то открыл ставни на окне таверны, чтобы показать мне, что делается внутри, а потом резко захлопнул их. От того, что мне удалось узнать про драконов, у меня кружилась голова. На несколько мгновений Айсфир сумел поглотить меня настолько, что мне казалось, будто я стал им. Я лежал на полу, окутанный ощущением сознания существа, попавшего в ледяную темницу.

Я с радостью ухватился за его стремление к смерти. Значит, убив его, я совершу акт милосердия.

Я медленно встал на колени и застонал, когда невольно оперся на больную руку. Заглянув в котелок, где горел огонь, я подполз к нему поближе, чтобы раздуть его, и увидел красные глаза углей. Я добавил еще несколько щепок и осторожно подготовил место для кувшина с порошком.

Я тоже когда-то призывал смерть – в те страшные дни, когда находился во власти Регала. Измученный, замерзший, одинокий и голодный, тогда я бы с радостью принял любую погибель – только бы она была быстрой. Я пришел сюда, чтобы убить дракона, и знал, что несу милосердие.

Значит, у меня нет никаких причин колебаться. Взяв в руки кувшин со смесью, я палочкой разворошил угли. Скорее всего, Айсфир уже так ослабел, что, даже если мы его выпустим, он не сможет выжить.

Конечно, если бы я умер в подземелье Регала, тогда Кетриккен, скорее всего, никогда не нашла бы Верити и каменные драконы не встали бы на защиту Шести Герцогств. Нет. Я придаю своей особе слишком большое значение. Она отправилась бы одна на поиски своего короля.