Свет между нами

Настоящая, истинная любовь не была ни пустотой, за которую нельзя уцепиться, ни ложью, которая кажется правдой. Она не была идеальной, чистой и легкой. Она была восходом нового дня.

И бесконечными возможностями.

Мой день рождения. Шарлотта ведет меня по извилистой, покрытой листвой дорожке, той самой, по которой я поднимался один четыре года назад. Моя рука лежит поверх ее руки, но она идет медленно. Для нее тут темно, еще не рассвело. Я чувствую, как напрягаются под моими пальцами ее мышцы. Она нервничает в столь странных окрестностях, но не останавливается. Она очень храбрая, моя Шарлотта.

Мы поднимаемся на самую вершину, и я ощущаю вокруг открытое пространство. Мне жарко, тело покрылось потом, хотя солнце еще даже не встало. Но оно взойдет, и Шарлотта будет готова к тому времени.

Я сажусь на каменистую землю, подняв колени. Шарлотта опускается рядом со мной. Слышится щелчок ее скрипичного футляра, и грудь теснит от предвкушения и любви.

Боже, как же я ее люблю! Люблю Шарлотту всей душой. Люблю так сильно, что мысль о том, чтобы выждать еще хоть день, перед тем как попросить ее руки и сердца, кажется мне совершенно нелепой. В моем чемодане в отеле спрятана маленькая коробочка. Я знаю, мы молоды, но как однажды сказал мне один мудрый человек, в данности есть покой. И я могу просить Шарлотту стать моей женой, поскольку злость, ненависть и острое чувство несправедливости давно покоятся с миром. Они никогда более не воскреснут и не причинят ей боль. Я осуществил задуманное и стал тем человеком, который будет ее партнером во всем. Всю свою горечь оставил позади.

Сейчас моя жизнь кардинально отличается от той, какую я вел раньше. Когда я впервые услышал, что ослеп навсегда, мой разум заполнило все то, что я никогда не увижу и не сделаю снова. Теперь я вижу красоту в другом: в смехе Шарлотты, в ее голосе и музыке. Ощущаю в ароматах молотого кофе, сгоревшей спички, барбекю в доме родителей Шарлотты или моих. Чувствую, когда прикасаюсь к ней, обнимаю ее и занимаюсь с ней любовью; когда танцую с ней, а ее макушка касается моего подбородка. Я вижу ее в шрифте Брайля, который скрупулезно изучаю, набирая текст своей книги – я надиктовал ее, проходя тернистый путь по Европе.

Я пишу мемуары. Есть ли более претенциозное слово? Сомневаюсь. Но тем не менее именно их я и пишу. Воспоминания о несчастном случае и о том, что случилось позже. О пройденном в одиночку тяжелом путешествии по Европе, о поездках по всему миру с Шарлоттой, где она играла в позолоченных концертных залах и собирала аншлаги. О нашей совместной жизни, которая намного полнее и богаче той, что я вел до несчастного случая.

Юрий хочет опубликовать мою книгу, и, возможно, я отдам ее ему, но сейчас мои мысли были заняты другим.