Свидание вслепую

Борта там падают и пропадают бесследно, люди исчезают, потому что место это – запретное, гиблое и живому человеку там ни за каким чертом не фиг шастать!

– Да ладно! – не поверил Захар. – Дикость и чушь! Суеверия бабкины! «Места запретные»! Вот у меня вахта в запой уйдет – так с меня десять шкур спустят, да такого наваляют, что любое запретное детским утренником покажется. Мужики, надо лететь!

Летчики переглянулись, молча совещаясь, второй пилот пожал плечами: дескать, тебе решать, старшой. Командир помолчал, подумал и решил:

– А чо, Иваныч, давай! – взбодрился второй пилот.

 – Авось пронесет!

– «Пронесет», – передразнил недовольно командир, – еще один птенец-юнец на мою голову образовался! Ты там, Юрик, не был, только понаслышке о тех местах знаешь, а я в прошлый раз еле машину и свою жопу унес. Пронесет тебя поносом испужным, а не бреющим по верхам!

Захар в наушниках слышал переговоры экипажа и диспетчера, потерявшего на пару минут дар речи, когда Иваныч ему объявил о решении лететь через Черное Озеро.

– Вы что, мужики, охренели? – после продолжительной паузы поинтересовался диспетчер. – Или перепились там?

– Ты давай веди! – одернул его Иваныч.

 – Не засоряй эфир болтовней неуставной!

– Ну, как знаете… – пролепетал потрясенный диспетчер.

Погода и на самом деле как сбесилась: снег вперемешку с дождем, и все это крутилось-вертелось, подгоняемое порывами ветра. Но стоило отлететь на десяток километров и лечь на курс – как будто в другую страну попали: солнце, подмороженное легким молодым ранним августовским морозцем, ширь бескрайняя – красота!

– Может, повезет, – услышал Захар в наушниках голос Иваныча. – Озеро туманом прикроет. В прошлый раз так и было, да и мужики говорили, что обычно над ним туман стелется.

– Подлетаем, – придушенным тенором оповестил Юрик.

Захар прилип к иллюминатору, стараясь разглядеть: что там за озеро такое загадочное, что даже бывалых мужиков пугает до оторопи? Видимость стояла кристально прозрачная: до самого горизонта, во все стороны, еще не тундра, но уже и не тайга – пограничье. Высокие деревья торчали среди низкорослого подлеска и на проплешинах без растений, только на краю самого густого темного ельника по земле стелился густой молочно-белый туман.

Захар присмотрелся: странный это был туман – он переливался разными красками, то розовато-рассветными отблесками, то голубовато-снежным холодом, и постоянно перемещался, но не клочками, поддуваемыми ветрами, а как большое пуховое одеяло, всей массой.

Это, что ли, то самое озеро мистическое?

И что в нем такого? Из-за чего столько шуму поднимать?

Или его мужики прикалывали, проверяли на «слабо», по устоявшейся привычке ставить новичка в неловкие, глупые ситуации и наблюдать, как он из них выберется.