Свидание вслепую

Он налил только себе, выпил, закусил подостывшими пельменями.

– Смотри, Палыч, – глядя в глаза сопернику, предупредил он. – Береги ее! Люби, балуй, на руках носи! А если обидишь, мало тебе не покажется, обещаю! Ирина – мой родной человек, я за нее и сына кого угодно загрызу!

– Ты что, Захар Игнатьевич, Ирину отпускаешь? – не поверил Алексей.

– Так любовь же у вас, что ж теперь поперек идти?

Ирина разрыдалась, обняла Захара и уткнулась ему в плечо.

– Ир, не плачь, дай лучше воды или соку, а то в горле пересохло.

Она подскочила, торопливо достала стакан, сок из холодильника, выронила стакан, со звоном разбившийся на мелкие осколки об плитку пола.

И замерла, глядя на эти осколки.

– Ир, на счастье, – усмехнулся Захар. – Давай, я сам.

Они с Алексеем спровадили Иринку спать, а сами засели на кухне.

А утром проснувшийся Никитка влетел в кухню и все окончательно расставил по местам:

– Папа! – Он кинулся обниматься.

Пообнимались, посмотрели друг на друга.

– О, дядя Леша! – так же радостно воскликнул Никита, заметив гостя.

Захар выложил подарки ему, расспросил про жизнь, про учебу. Вошла Ирина, оценила мудрым взглядом ситуацию, Никитку по-быстрому отправила в школу и сама стала собираться:

– Мне на работу надо.

А мужики уже никакие…

Она их по разным комнатам развела, спать уложила.

На работу съездила, задания подчиненным раздала – и назад, домой, щи опохмельные мужикам варить.

Мужики оценили лечебное действие на организм кулинарного шедевра для болящих межнациональным мужским утренним заболеванием. Они уже ни о чем значимом не говорили, так, перекидывались – о работе, о машинах, немного стесняясь вчерашних откровений и не совсем веря принятым под водочку ночным решениям.

Да и решение – решением, но ведь не сегодня Ирка чемодан соберет и – на выход, обрубив концы. Как это сделать и когда – еще вопрос.

Утро, оно, как водится, мудренее.

Мужчины сдержанно попрощались.

Закрыв за Алексеем дверь, Захар распорядился:

– Давай, Ирин, возьми отпуск на недельку, поедем втроем к деду Захарию. Мне отдохнуть надо, устал я что-то совсем. И обдумать проблему на трезвую голову.

Она не противоречила и не спорила, об отпуске договорилась. С Никиткиными учителями в школе – тоже.

Дед-то сразу смекнул: что-то не так у молодых.

Спали-то они порознь и общались напряженно. Смекнуть-то смекнул, но молчал до поры.

А Захар приходил в себя. Парился часами в бане, в лес ходил, рыбачил – и все молчком да сторонкой ото всех – одиночничал.

Никитка порывался каждый раз с батей, да дед Захарий придерживал: не сейчас, дай отцу побыть одному, пусть отойдет, отболит, что мучает.

Он все думал: что не так сделал?

И не находил ответа.

То принимался Иринку обвинять, то оправдывал, то себя ругал, винил… И – шебуршил в ране свежей. Расковыривал.