Свободный среди звезд: пилот (СИ)

Повернувшись, она повелела: - Разбудите остальных!

   Правительница не покинула место посадки, пока из анабиоза не вытащили всех прибывших. И для каждого пробуждённого у неё нашлись добрые слова и улыбка. Павел невольно залюбовался, глядя, с какой заботой королева относится к этим людям. Неудивительно, что они так фанатично ей преданы.

   Милу сидела в кресле перед разожжённым камином, в то время как юноша, стоя за её спиной, расчёсывал пышные длинные волосы вырезанным из драгоценной кости гребнем. Свита почтительно столпилась в дальнем конце комнаты.

   Во дворце почти ничего не изменилось за последние две недели.

Исчез старый Предводитель Воинского Разряда - по словам королевы, тот даже после смерти Риглона решил продолжать играть в заговорщиков, и она его казнила. Теперь этот титул носил другой мужик. Зато Ягет и Рунк остались каждый при своей должности. Очевидно, сделанное внушение помогло им одуматься.

   Рата, как позже узнал Павел, отправилась в монастырь, всё имущество лорда Риглона было отписано в казну. К Павлу придворные стали относиться ещё хуже, если такое вообще возможно, но зато теперь его боялись буквально до потери пульса.

И старались по возможности спрятать подальше от его глаз своих молодых жён и дочерей (что отнюдь не всегда удавалось сделать, согласно требованиям этикета), хотя парень и не давал больше повода к опасениям по данному вопросу.

   - Моя королева, позволь мне отлучиться ненадолго, - начал Павел.

   - Куда, мой милый лорд?

   Если Милу назвала его "мой милый лорд", это означало, что сейчас она в добром расположении духа. Обычно использовались эпитеты "мой лорд" или "мой рыцарь". Разговор этот состоялся вечером следующего дня после прилёта корабля в её покоях.

На сей раз, королева повелела своему пилоту задержаться на планете, хотя в прошлые разы он улетал немедленно после разгрузки.

   - Во Фронтир, моя королева. Одному моему другу нужна помощь.

   - Та журналистка, - мгновенно догадалась женщина. - Ты всё ещё не забыл про неё, Павел?

   А вот обращение по имени было верным признаком ухудшающегося настроения. Повинуясь её резкому жесту, Павел прекратил процедуру причёсывания.

   - Все вон! - приказала правительница.

   Безмолвно стоявшие в отдалении служанки и свита мгновенно исчезли.

Павел остался. Какой смысл отсылать слуг, подумал он про себя, если разговор шёл по-атрански, и те всё равно не понимали ни слова?

   - Я надеялась побыть с тобой хотя бы немного в этот раз, - печально продолжила женщина. - Ощутить человеческое тепло. А ты опять бросаешь меня одну среди эти расфуфыренных болванов!

   - Прости меня, моя королева, - Павел положил ладони ей на плечи и начал тихонько массировать.

   Милу закрыла глаза, отдаваясь ласке.