Сын Дьявола

И я сглатываю вязкую слюну, слежу, как наши руки, словно щупальца под струей воды спутываются, гладят друг друга, и не хотят разрывать порочное, но такое сладостное касание.

Просто руки, просто пальцы. Просто гигиена. Но в теле зачинается ураган, закручивающий эмоции и чувства в тугой комок нервов, по которым словно оголенным проводом проходится Максим.

Острым взглядом. Горячим телом. Сильными, длинными пальцами, что уже не стесняясь чертят линии между моими, уже не намекая, а почти прямо демонстрируя, чего Максим хочет.

— Мне кажется, — не узнаю свой сдавленный, приглушенный голос. — Достаточно…

Отнимаю дрожащие руки и поворачиваюсь к полотенцу, краем глаза замечая, как он прикрывает воду и делает шаг ко мне, окружает длинными сильными руками.

Через огрубевшую кожу вижу проступающие вены и, кажется, забываю, как дышать. Максим притискивается все ближе, спиной ощущаю стояк, прекрасно помня размеры и красоту его органа.

Максим стискивает руками мои и вытирается полотенцем, продолжая играть с моими пальцами, носом зарываясь мне в волосы, дыша глубоко и рванно.

— Не думала, что в приюте учат так умело флиртовать, — говорю я тихо и обращаю голову к его лицу, вижу твердую линию губ и скулы, довольно крупный нос. Сердце бьется в грудь все чаще, предупреждая о надвигающейся грозе, ноги почти не удерживают, в голове шумит ливнем возбуждение.

— В приюте, Принцесса, многому учат, но только не флирту…

— Оттягиваю удовольствие, смакую то, что скоро начну пожирать без остатка…

— Изнасилуешь меня, — шепчу, хоть и испугано, но чувствую на своих губах жгучее дыхание, а полотенце тем временем летит на вешалку.

— А ты хочешь грубо?

— Я как бы, вообще, ничего не хочу, — пытаюсь придержать последнюю дистанцию, но вторая рука ложится ладонью на живот и пальцами поддевает резинку штанов, дотрагивается до подрагивающей горячей кожи… Поглаживает линию лобка…

— Тогда меня бы здесь не было, Лана, — шепчет Максим, заглядывает в глаза и вынимает кончик языка, принуждая меня буквально задыхаться от желания. От лихорадки во всем теле.

Язык задевает верхнюю губу, нежно чертит контур, а рука взлетает и нажимает на нижнюю, заставляя отворить рот и принять в себя плоть языка.

Ощущаю его горьковатый сигаретный вкус, и дергаюсь от пронзительной силы удовольствия. Тут же поворачиваюсь и руками цепляюсь за его безрукавку, как за единственный ориентир во мраке страсти, в который Максим меня тащит все активнее и жестче, орудуя языком. Хлестко атакуя мой, не давая продыху ни на мгновение, не давая возможности даже вдохнуть порцию воздуха. И этот поцелуй такой правильно влажный, дерзкий, грязный, пошлый, с причмокивающими звуками, от которых разум давно махнул на меня рукой.

И я дрожу. Внизу живота пламя.