Сын Дьявола

— Тогда знаешь, что нужно с этим делать, — толкает он мою голову вниз и убирает руки, оставляя меня наблюдать, как пульсирует уздечка на темной головке.

— Я никогда… — пытаюсь поднять голову, но он больше не дает и дернуться, теперь он настойчиво требует завершить то, на что я весь вечер дразнила.

И мне нужно отказать, выгнать его! Прямо сейчас. Но во рту новая порция слюны, а член манит красотой и совершенством испещряющих его вен.

— Плевать как, Лана, просто возьми в рот. Хоть ненадолго.

И я раскрываю губы, бросая последний взгляд на напряженное лицо Максима, сведенную челюсть, каплю пота на виске и совершенство торса и языком касаюсь шелка самого кончика. Облизываю по кругу, как мороженное, чувствуя солоноватый вкус, как у фисташкового, и с трудом вбиваю вершину.

Макс чуть поднимается, напрягая пресс, гортанно стонет, двумя руками обхватывает мою голову и держит крепким захватом. Секунда, другая дать мне привыкнуть к величине, и вот уже Максим насаживает мой рот на свой член.

Уже упираюсь руками в бедра, чувствуя, как внушительный толстый орган вошел только наполовину, уперся концом в щеку, надавил.

Очень надеюсь, что Максиму не приспичит насиловать мой рот.

Но я зря боялась. Напряжение внутри Максима было столь высоко, что по его телу проходится судорога, а мне в горло стреляет рваным потоком обжигающая лава, заполняя рот настолько обильно, что приходится глотать.

Я с выдохом и кашлем отпускаю изо рта член и смотрю на взъерошенного Макса и снова вниз. Облизываю влагу с губ.

Гигиена превыше всего, и я вытаскиваю язык, начиная по всей длине слизывать сперму, вычищая все под чистую. Его руки тянут меня к себе, массажируют затылок, заставляя тело сотрясаться в не прекращающихся конвульсия.

Глаза в глаза. Губы в губы. Он тянет меня на себя и грубо целует, вылизывая всю полость, смешивая вкусы и запахи. Дарит мне настоящий, ни с чем не сравнимый, кайф, и я дергаюсь, ахаю, чувствуя между половых губ головку члена.

Она елозит у клитора, и я закрываю глаза, приготовившись прямо сейчас потерять девственность и зная, что ни пожалею ни о единой секунде этой ночи.

— Там был кто-нибудь? — низким, гортанным голосом задает вопрос Максим мне в губы и второй рукой тянется в груди, ласкает сосок, чуть дергает его на себя. Наполняет все тело предвкушением и сладкой негой.

— Никого… Ты же знаешь, что никого. Нигде…

Он долго смотрит в глаза, пытаясь найти проблеск лжи и, втянув воздух, начинает медленное, такое медленное погружение внутрь.

Открывает половые губы, головкой раздвигает тугой вход.

— Бля, как же узко… — выдыхает он и прижимается к губам, смотрит в глаза.

Член упирается в преграду. Мы замираем, отсчитывая секунды до падения в последний омут страсти.

Выдох, три… Ну, давай же… Сделай это.