Сын Дьявола

Да! Да! — кричу, захлебываюсь в новом порочном, грязном, самом правильном экстазе. Не верю, что вообще это происходит наяву. Что я не сплю и кончаю. Снова кончаю. Глаза закрываю и просто кричу.

Резко втягиваю воздух, когда пустоту одним точечным движением заполняет что-то твердое и очень горячее, буквально раздирая меня на двое.

— Блять, Лана, не зажимайся, порву же, — надавливает он на мои бедра, продолжая настойчивое проникновение и резким выпадом забирает все. Честь. Любовь. Верность.

Часто и рвано дышу, ощущая, как внутри будто сделали надрез, а по бедру струйкой стекла кровь.

А Максим надо мной, внимательно смотрит в глаза, внимательно наблюдает за реакцией, стискивая зубы от напряжения.

— Есть такое, — выдыхаю, дышу и стараюсь расслабиться. — А тебе хорошо?

Ну и хорошо, я ведь кончила, нужно постараться и для него. Стараюсь подумать о чем-то постороннем, сосчитать лампочки на натяжном потолке, в котором отражается напряженная задница Максима, но его огромная плоть внутри не дает сосредоточиться на чем-то постороннем.

— Первый раз всегда больно, — говорит он и прикрывает глаза, сжимает губы. — Блять, так узко. Не могу больше…

И его голос прерывает мой тихий вскрик, когда он толкается глубже, а потом полностью выходит, смотрит на кровь, потом на меня и снова вторгается обратно.

— Больно… — шепчу, часто выдыхая.

Он выпускает струю воздуха, опускается на меня всем весьма тяжелым весом и переворачивается, чтобы оказалась сверху. Стискивает бедра руками, фиксируя и начинает медленно елозить внутри. Сначала мерными, длинными движениями, принося дискомфорт и рези внизу живота, а потом все быстрее, хлюпая скопившейся обильной влагой.

И быстрее, стремительно набирая скорость, лбом касаясь моего и трахая, трахая, трахая. И я все бы так и закончилось с болью, с дискомфортом, если бы вдруг его руки не забралась по копчику ко второй дырочке.

— С ума сошел? — со слезами на глазах говорю я и дергаюсь, но его жесткая рука не позволяет слезть с тараном пробивающего меня члена.

Максим толкается и рвется внутрь, пока палец на второй руке на находит тугое отверстие.

— Минус на минус дает плюс, — говорит он обмакивает палец в смазке и кончик пихает внутрь. Не дальше. Просто начинает массаж по кругу, надавливая на особую точку.

— Погоди… — подмахивает он бедрами все активнее, в том же темпе, что и массирует анус.

И, господи, не может быть. Резь отступает, давая место чувству полной наполненности сосуда, до краев залитого напряженным состоянием. Я задыхаюсь, ощущая, как пересохло в горле, как по венам пустили ток, как в глазах темнеет.

И вдруг ощущая, как будто падаю. Куда-то вниз. Далеко. Темно. В те самые грешные цепи его страсти.

Порочный прыжок в обжигающую похоть, где главенствует его величество оргазм.