Табу на любовь

Это с чем?

— С ядом, Роман Дмитриевич! — прищурилась я. — И часто ты вламываешься в чужие дома?

— Во-первых, не вломился, а ребята деликатно открыли. Во-вторых, не в чужой, а в твой. А в-третьих, ты сама виновата, — совершенно неожиданно улыбнулся Львовский и добавил: — Меня балбесом еще никто не называл. По крайней мере, вот так, в глаза.

— Думаю, тебя и похуже называли, — вздохнула я, проигрывая и этот словесный поединок.

Невыносимый мужчина! Определенно, так и есть!

Я молча предложила Роме еще кусок пирога. Тот не стал отказываться. И я вдруг вспомнила, что у Львовского прекрасный аппетит, и не только в отношении еды.

Поняла, что смутилась и покраснела.

Обнаженные мужские плечи в приглушенном, кухонном свете казались мне еще шире и притягательнее.

Появилась мысль, что пора бы гнать Романа из дома. Вот нужно просто открыть рот и сказать: «Львовский, ты чужой муж и тебе пора домой!».

Но вместо этого я вздохнула и произнесла:

— Я, наверное, пойду, — прокашлялся Львовский.

— Да, конечно, — кивнула я.

— Поздно уже. Утром в офис, — приглушенно говорил Рома, поднимаясь из-за стола.

— Да, конечно, — повторила я, начиная понимать, что Львовский выглядит по меньшей мере странно в розовом полотенце в белый цветок, благоухая сладким ароматом карамели.

Рома сполоснул чашки, а я все же не удержалась. Смех вырвался из груди. И вместе с диким хохотом на глаза выступили слезы.

Видела, как на лице Романа появляется странное выражение. Странное и вместе с тем невероятно милое. Этот человек редко улыбался, а смеялся еще реже.

Он вдруг сгреб меня в охапку и прижал к своей груди. Мне было до чертиков уютно в его руках. Словно здесь было то самое место, предназначенное мне судьбой.

— Пойдем, нужно сменить повязку, — улыбалась я, глядя в потемневшие глаза самого невероятного мужчины во вселенной.

Львовский не возражал. Послушно шел следом, держа мою руку в своей.

Усадила Рому на свою постель, и пока бегала за аптечкой и бинтом, поняла, что мужчина уже начинает засыпать.

Вернее, к тому моменту, когда я сменила повязку, Львовский уже мерно сопел, устроившись на моей подушке.

Пришлось брать запасную, которую я хранила в шкафу для бабушки. Мелькнула мысль, что можно поспать на диване. Но мне хотелось почувствовать себя защищенной. И, возможно, впервые за долгое время проспать без кошмаров. Ведь их главный герой и причина безмятежно спит в моей постели.

Ощущения были такими, словно мое тело медленно жег адский огонь. Я не сразу поняла, в чем причина. Вообще просыпаться не хотелось.

Хотелось спать дальше, спрятав нос в родной и успокаивающий аромат и крепко обнимая любимую подушку.

Но подушка рвано дышала на ухо, а огонь становился все сильнее.

— Рома, мы не трахаемся, пока ты женат! — прошептала я, не открывая глаз.

Было стыдно.