Табу на любовь

У младшего кишка тонка пойти против меня. Но кровь он попортить мог бы.

— Рома, не лепи мне из мозга кашу, — произнес Прохор, открывая бардачок в машине и роясь в моем тщательно спрятанном богатстве. Сигареты нашлись тут же. Почти целая пачка. Я редко курил. Но бывали моменты, когда хотелось послать все к черту. Именно для таких случаев я и хранил пачку отравы. — Она зацепила тебя. И тупой трах — не выход. Для этого у тебя есть другие барышни. Я прав?

Я отвернулся. Мелкий оболтус лез не в свое дело. Но я сомневался, что мои слова изменят ситуацию. Прохор говорит, что хочет. И поступает так же. Даже если за это ему прилетит по морде, пусть и от старшего брата.

— Конечно, я прав, — продолжил размышлять вслух этот мелкий Эйнштейн. — Оттого и злишься. А еще у тебя есть невеста, выбранная твоим папочкой. И… как там ее… Забываю имя.

— Этой уже нет, — обронил я, закрывая глаза и упираясь затылком в подголовник. — Не хочу. Глаза закрываю и вижу девку.

— Для начала, у «девки» есть замечательное имя, — продолжал психоанализ моих поступков мой брат. — И крутой парень-качок. Не уверен, что там все серьезно с переходом на секс, но не стоит сбрасывать его со счетов.

— Она так сказала? — я приоткрыл один глаз.

Душу терзали сомнения: вмазать этому хитрому жуку по морде или отблагодарить финансами.

— Между строк. Знаешь, если у девушки есть парень, то, говоря о нем, она не использует слово «друг» чаще двух-трех раз. «Парень», «любимый человек» или просто по имени с приставкой «мой». А Ратти только и твердит: «друг Саша», — гнул свою линию Прохор. — За него не переживай. Барсук нам не конкурент.

Проша широко улыбнулся, словно говорил: «Видишь, вляпался ты по самые яйца, Ромашка!».

— А еще нужно решить, что делать с дорогой невестушкой, — размышлял Прохор.

— Свадьба будет. Без вариантов, — угрюмо заключил я.

— Тогда у тебя осталась пара недель, чтобы убедить девушку, что ты у нас мягкий и пушистый. Потом переспать с ней, что, по твоему мнению, тебя излечит от нездорового влечения. А потом вновь убедить, что ты, Рома, конченый гондон, — выстроил план единственный младший братишка.

От плана Прохора веяло шизофренией. Но другого выхода не было. Мне нужно было сбросить наваждение с раскосыми глазами и кожей вкуса спелого апельсина. Вытравить ее цепкие щупальца, сводящие меня с ума.

Благодаря Суми и бабушке мысли о том, что в моей размеренной и спокойной жизни стало вдруг слишком много мужчин, позабылись. По возвращении домой мы с моим любимым питомцем побежали в парк. На город опускались сумерки, прохожих становилось меньше. И я пустила пса с поводка.

Сумрак бегал по тропинкам, но неизменно возвращался ко мне. Мы прошли по нашему привычному маршруту и задержались на берегу небольшого озера. Летом здесь всегда красиво.