Тайна моего положения

Звук резких ударов ножа о доску, шипение масла на сковороде и приглушённые разговоры создавали гармоничный хаос…

— Комнату Лотта тебе позже покажет, как в трактир вернется, — продолжила хозяйка и, окинув меня внимательным взором, добавила, — иди, что ль, фартук надень, платья похуже не нашлось?

— Оно у меня единственное, — буркнула я, хмуро оглядев загроможденный посудой стол, и обошла второй огромный, что стоял в центре помещения и был весь завален продуктами, ножами, мисками и разными кухонными принадлежностями. Взяла брошенный кем-то на табурет фартук и, быстро его надев, приступила к работе, желая поскорей закончить с этим грязным делом и наконец прилечь, чувствуя неимоверную усталость от безостановочной ходьбы по городу.

— Славно, — довольно протянула мадам Дороти, отметив мое рвение, и что-то тихо сказав повару, покинула кухню.

Я же, подойдя к старой, проржавевшей от времени раковине, вылила в нее ведро горячей воды и, смочив тряпку в мыльном растворе, взялась за первую тарелку. Двигаясь механически, не думая о быстрорастущей на соседнем столе горе грязной посуды, я натирала тарелки, кружки и миски.

Кое-где на посуде оставались намертво присохшие тёмные пятна от мяса и соусов, и мне приходилось использовать жесткую щетку, которая больно колола пальцы. Когда вода становилась холодной и липкой, я выливала ее в помойное ведро и выносила на задний двор к выгребной яме…

— Проклятье! Полный зал сегодня! — выругалась симпатичная пышнотелая девушка с раскосыми глазами, поставив на почти разобранный мной стол очередную порцию посуды, и ласково улыбнувшись повару, проворковала, — Фрэнки, дай хоть лимонаду выпить, совсем меня сегодня загоняли, а Лотта отгул взяла, мать ей вдруг понадобилось повидать.

— Зато соберешь монет, — хохотнул мужчина, шлепнув своей огромной ладонью девушку по заду, — держи.

— За пятым столиком стейк заказали, — проговорила официантка, грузно плюхаясь на табурет, — новенькая? Как звать?

— Эмилия, — представилась, склонившись над горой грязных тарелок, чашек и кружек. Мыльная вода была еще теплой, но быстро покрывалась слоем жира и мутным осадком, и ее пора было менять.

— Эмилия… из благородных, что ли? Или мать нагуляла? — с ухмылкой бросила девушка, тотчас заливисто рассмеявшись собственной шутке, — а я Офелия, тоже из благородных.

— Приятно познакомиться, — произнесла я дежурную фразу, вытирая мокрые руки о кусок серой ткани, невольно поморщившись от боли. Костяшки пальцев саднило от частых ударов о тяжёлую керамику, а кожу неприятно щипало от едкого мыла и горячей воды.

— Ты это… — начала было официантка, спрыгивая с высокого табурета, случайно задев локтем стопку чистой посуды.