Тайна моего положения

Давно потемневшая мебель и обшарпанные шкафчики словно хранили в себе воспоминания о лучших днях, но сейчас всё здесь нуждалось в основательном ремонте и тщательной уборке.

— Поставь уже эти корзины и садись, — проворчал старик, указывая на колченогий табурет. Довольно проворно, несмотря на возраст, он подошёл к грязной плите, покрытой потёками старого масла, и, взяв обеими руками тяжёлую чугунную сковороду, смущённо добавил: — Не бог весть что, но есть можно.

— Давайте я помогу, — тотчас предложила я, шагнув к нему, но встретившись с его строгим взглядом, замерла, послушно опускаясь на шаткий табурет.

— Сиди уже, — буркнул старик вроде бы сердито, но в его голосе чувствовалась тёплая забота. Он поставил на стол тяжёлую сковороду, отодвинув в сторону гору грязных тарелок, и пробормотал, — Джил, моя соседка, раз в неделю приходит убираться… — затем, взглянув на меня, добавил, — небось, с утра пороги обиваешь?

— Почти седьмой день, — ответила я едва слышно, чувствуя, как от тепла кухни меня начинает клонить в сон, а веки тяжелеют.

— Оно и видно, что ноги едва держат, — мягко улыбнулся старик.

 — Ешь и поднимайся в комнату, а завтра можешь приступать к работе.

— Давайте я хотя бы разберу покупки, чтобы продукты не испортились, — пробормотала, стараясь подавить зевок.

— Сам разберусь, чай, не беспомощный, — ответил он с показной строгостью, его взгляд стал твёрдым, но в уголках глаз мелькнул озорной огонёк, — половину века один живу, как-то справлялся без твоей помощи, — и, лукаво улыбнувшись, добавил, — меня тут все мастером Харви зовут.

— Эмилия, — представилась я, улыбнувшись в ответ.

Поздний обед или ранний ужин проходил в молчании, нарушаемом только тихим стуком столовых приборов и легким потрескиванием старого кухонного очага. Еда была незамысловатой — жареные яйца с помидорами и луком, но аромат наполнил комнату теплом, а вкус оказался приятным, простым и сытным. Пара ломтей деревенского хлеба дополняли блюдо, и на какое-то время эта скромная трапеза создала уют, несмотря на обшарпанное помещение.

Я заметила, что мастер Харви слегка смущён, не привыкший к чужому присутствию за своим столом.

Он то и дело косился на меня, словно проверяя, как я отреагирую на угощение, а затем быстро отводил взгляд, делая вид, что занят едой. Его движения казались немного скованными, будто он пытался держаться официально, но в тишине была какая-то неуклюжая доброта, непривычная для человека, привыкшего к одиночеству.

Вдвоем мы быстро умяли целую сковороду яичницы, после чего я всё же настояла на своём и разобрала покупки.