Тайна моего положения

— Знаете, — медленно заговорил мужчина, тщательно подбирая слова, — когда я узнал, что отец снова взял в дом незнакомую женщину… после истории с Анабель я стал… излишне подозрительным.

— Анабель? — переспросила, хотя уже слышала эту печальную историю от мсье Арчи.

— Неважно, — резко мотнул головой младший Блэквуд, словно отгоняя неприятные воспоминания. — Дело в том, что вы… другая. Я наблюдал за вами эти дни. Вы действительно увлечены делом, горите им. А отец… он словно помолодел, помогая вам. Я давно не видел в его глазах такого блеска.

— Ваш отец удивительный человек, — мягко сказала, невольно улыбнувшись. — Он умеет видеть в людях лучшее, даже когда они сами в себе сомневаются. Это редкий дар.

— Да, это в его духе, — горько усмехнулся Эдгард, и на мгновение в его лице промелькнуло что-то детское, уязвимое. — Знаете, я ведь тоже когда-то мечтал…

— О чем? — тихо спросила, боясь спугнуть этот момент внезапной искренности.

— Неважно, — снова замкнулся Эдгард, и знакомая маска холодной сдержанности вновь вернулась на его лицо. Он, бросив полный сожаления взгляд на аппарат, одернул безупречный сюртук и направился к выходу. — Мне пора. Удачи с вашей… лабораторией.

— Хм… спасибо, — пробормотала, глядя вслед мужчине, который вдруг остановился у двери и не оборачиваясь, произнес:

— И… берегите отца. Он может казаться сильным, но после смерти матери…

— Я знаю, — ответила, глядя на его напряженную спину. — Не беспокойтесь, месье Блэквуд.

Звук его удаляющихся шагов еще долго отдавался эхом в пустых коридорах старой лавки, а аромат дорогого одеколона смешивался с запахом свежей краски и полироли…

Весь оставшийся день я провела в размышлениях над этим разговором. Что-то менялось в наших отношениях — медленно, почти незаметно, но неотвратимо. Как будто лед начинал таять, обнажая что-то настоящее под маской высокомерия и презрения. И вечером, сидя в библиотеке с мсье Арчи, я решилась поделиться своими наблюдениями:

— Ваш сын заходил сегодня в лабораторию.

— Вот как? — старик оторвался от книги, его глаза заблестели живым интересом. Он отложил перо и снял очки в тонкой золотой оправе. — И что же Эдгард сказал?

— Много всего… и ничего конкретного, — улыбнулась, поправляя выбившуюся прядь волос. — Но знаете, мне кажется, он начинает оттаивать. Как будто трещины появляются в той стене, которую ваш сын выстроил вокруг себя.

— Да, я заметил, — мсье Арчи задумчиво погладил страницы книги, а его взгляд стал отстраненным, словно старик смотрел куда-то вглубь времен. — Эдгард всегда был упрямым мальчиком, весь в меня. Такой же своевольный, гордый… но у него доброе сердце, как у матери. Просто оно… заржавело немного от недоверия и обид. Как старый механизм без должного ухода.