Все, что мы когда-то любили

– Люблю грозу в начале мая, – хихикнула Даша. – Мам, не волнуйся. Все еле тащатся, никому на тот свет неохота.

– Буду звонить, – предупредила Лара и попросила: – Не раздражайся.

От тихой и медленной музыки в сон клонило сильнее, и Даша нашла что-то громкое, забубенное. Не ее тема, но только бы не уснуть. Хоть как-то тащившаяся пробка замерла окончательно. Водители выглядывали из окон, выходили на шоссе, дружно матерились, проклиная погоду и подмосковного губернатора.

Даша высунулась из машины, тут же промокла и залезла обратно. Добавила печку. Бр-р-р, ну и погодка…

Откинувшись на подголовник, Даша прикрыла глаза. Засунула руки в карман, достала письмецо.

А может, порвать и выкинуть? Самое милое дело. Зачем она взяла его и сунула в карман, для чего везет домой? Перечитывать? Ой какая глупость! Да, порвать и выкинуть. Она же сумела порвать и выкинуть свою прежнюю жизнь. А тут кусок смятой бумаги! Кого ей жалко? Мишку или себя?

Пробка неожиданно ожила и тронулась. Сначала медленно, почти незаметно, а потом, надо же, сорвалась, развив скорость аж километров в тридцать! Ну хотя бы так. Все ближе к дому.

Километров пятнадцать еще тащились, а потом поехали, разогнались! Прямо стритрейсеры, усмехнулась Даша.

Впереди появились очертания города. Пока далеко, пока въедешь, но все же Москва была рядом.

Приободренная, Даша позвонила Ларе:

– Все, мам, уже близко. Не волнуйся, еще минут сорок, и я дома. Нет, здесь еще льет. У вас стало потише? К тебе завтра, сегодня домой. Ну в смысле, к Гере. Мам, сама подумай, это ближе, какой смысл ехать к тебе? Да и он завтра возвращается. Все, мам. Отбой.

Это последнее, что она помнила.

Дальше – удар. Сильный, несильный – Даша не поняла.

Она открыла глаза, застонала от невыносимой боли в руке и в шее.

Сквозь густую пелену дождя и тумана слышались угрожающие раскаты грома, гудки автомобильных сирен, крики, суета, общий гвалт. Черное небо разрезали зарницы. Грохотало и ухало, ворчало и бухало, словно наступал конец света.

Авария? Она попала в аварию? Она виновата или кто-то другой? Господи, только бы не она! И только бы… только бы все были живы! Боль оказалась нестерпимой, словно проваливаешься в бездонную черную яму.

«Наверное, обморок», – успела подумать она, и в эту минуту дверцу сильно дернули.

– Вы в порядке? – сурово спросил мужчина в синей форме «Скорой»."

"– Не очень, – призналась Даша и заплакала. – А что там случилось?

– Авария случилась, – раздраженно ответил врач и коротко бросил: – Ждите!

– Это из-за меня? – крикнула она.

Он обернулся и сморщился:

– При чем здесь ты? Мудак один впереди. Восемь машин пострадало. – И он со злостью сплюнул на землю.

Потом ее попытались извлечь из машины. От боли она закричала.

– Сиди, – приказал медик. – Сейчас будет легче.