Все, что мы когда-то любили

Увидев сына и его девушку, дама улыбнулась. Улыбка была натужная, светская, но, как говорится, спасибо и за это.

Анна и Марек присели за стол и заказали кофе с пирожными. «Они здесь великолепны, – отрекомендовала дама. – И мазурка, и кремувка».

Разговор не клеился. Смущенная, Анна не поднимала глаз от чашки, неловко ковыряла пирожное, не замечая его отменного вкуса, а Марек был растерян и поглядывал на дверь – ждал отца.

– Ждешь напрасно, он не придет, – усмехнулась будущая свекровь. – У него «очень важный пациент». Ну так что? – Закурив новую сигарету, пани Эстер посмотрела на Анну. – Значит, вы решили пожениться?

Вздрогнув, ища поддержки, Анна бросила умоляющий взгляд на Марека.

– Да, – слишком резко ответил он. – Мы так решили.

– Ваше право и ваш выбор. Ничего комментировать я не буду. Но у меня есть несколько пожеланий.

Анна опять уставилась в чашку.

– Итак, – продолжила пани Ванькович, – совместное проживание невозможно. Я могу не озвучивать причины? – обратилась она к будущей невестке.

Анна кивнула.

– Далее, – продолжила она. – Некую сумму мы, безусловно, вам будем давать, но только пока Марек не закончит учебу. И самое главное – никакой свадьбы не будет. Я имею в виду свадьбу с размахом, с кучей родни, рестораном и прочими дурацкими атрибутами. А с вашими родителями, – она с усмешкой посмотрела Анне в глаза, – мы познакомимся перед свадьбой без всякой помпы: чашка кофе в кафе. Вы принимаете мои условия?

Волнуясь, Анна закивала:

– Да, да, разумеется.

– Мама, – расхохотался Марек, – кажется, мы впервые сошлись с тобой во мнениях. Нам с Анной не нужны ни пышная свадьба, ни родственные отношения между вами, ни совместное проживание. Можем подписывать пакт?

Вальяжно откинувшись на стуле, пани Ванькович благосклонно отозвалась:

– Да, можно.

Через полчаса они сидели в парке – притихшая и растерянная невеста и радостный жених.

– Ты расстроилась? – поинтересовался Марек.

– Нет, я удивилась.

– Я тебя предупреждал: у меня странная семья и очень странная матушка. Но что уж есть, верно? В конце концов, здесь определенно имеется преимущество: в нашу семейную жизнь она лезть точно не будет! А это, согласись, очень много!

И Анна наконец улыбнулась.

Спустя много лет, когда пани Эстер тяжело болела и долго, мучительно уходила, она рассказала Анне, что всю жизнь бежала от кошмара, который ей пришлось пережить. Нищета в раннем детстве – семья была многодетной, отец простой сапожник, мама растила детей, – тошнотворный запах ржавой селедки и неистребимый чеснока, вечные заботы матери, как прокормить большую семью, бормотание и поклоны в молитвах отца, субботняя хала, которую ждали как манну, но доставалось всем по небольшому кусочку. В сорок первом они оказались в гетто.