Тайна поместья Эбберли

Мейсон действительно существовал; он привёз ребёнка, по его словам из Лондона, в марте 1941 года. Но ребёнок не был Рупертом Фернсби. И, вполне возможно, не был сиротой, чьи родители погибли во время авианалёта. Эту часть биографии отец Мейсон просто позаимствовал у настоящего Руперта вместе с фамилией и датой рождения.

Айрис помнила, что Дэвид Вентворт ей сказал:

«Его имя при рождении Руперт Фернсби. Он родился в Лондоне четвёртого апреля тысяча девятьсот тридцать восьмого года».

Имя и дата рождения оказались ложью. Но, возможно, он действительно родился в Лондоне и где-то в Олд-Форде или поблизости.

Отец Мейсон жил там, при церкви Святых Марии и Этельбурги, никуда не выезжая, и маловероятно, что мог отыскать ребёнка где-то ещё.

Иногда Айрис начинала думать, что всё это зря. Даже если она докопается до правды, это не поможет понять, кто убил леди Клементину, и не поможет Дэвиду. Вот что главное.

Он был уверен, что ему ничего не угрожает: не было никаких улик, которые свидетельствовали бы против него. Отсутствие алиби не означало вину.

Айрис, погружённая в свои мысли, не заметила, как за окном вагона стало темнеть.

Когда она добралась до Стоктона, солнце уже село. Был тот самый «синий час», и она снова вспомнила Дэвида. Всё это время она думала о нём отвлечённо – как о работодателе или как о сыне леди Клементины, но он был ещё и молодым мужчиной, общение с которым ей было приятно. С ним было интересно и спокойно. Не совсем спокойно, конечно… Сердце у Айрис начинало биться чаще рядом с ним. Это было спокойно в значении «хорошо», когда другой человек не заставляет чувствовать тебя тревожно или напряжённо, когда не думаешь постоянно, поступил ли правильно.

Нельзя было сказать, что Дэвид оказывал ей знаки внимания, он был доброжелательно вежлив, не более, но его внимание и забота значили много, учитывая, что неделю назад нашли тело его матери. Наверняка была тысяча вещей, о которых Дэвиду Вентворту нужно было думать, но он не забывал о ней, Айрис, выслушивал её идеи, помогал…

Она не верила, что Дэвид мог быть причастен к убийству. Просто невозможно. Или она так думала, потому что он ей нравился? Потому что она в кои-то веки подолгу общалась с молодым человеком её возраста?

Айрис почему-то была так рада увидеть Уилсона на платформе, что бросилась к нему едва ли не бегом.

Он тоже ей улыбался из-под козырька кепки.

– Волновался, как бы вы не опоздали на поезд, мисс Айрис, – сказал он. – Это же последний из Лондона. Устали, наверное?

– Устала, да… Где я только не была!

– Ничего, сейчас в машине отдохнёте. Можете даже поспать.

Айрис не собиралась спать, но вскоре после того, как они выехали из Стоктона, задремала.