Тайна поместья Эбберли

Я сразу подумал, что после выхода истории Агнес сказки тоже перестанут продаваться, родители не будут читать их детям. А для моей матери это было очень важно – чтобы её читали, покупали книги. Не из-за денег… Для неё была важна любовь читателей, а она получила бы от них ненависть и презрение. Все сказали бы, что она написала о себе, что она – ужасная женщина.

– И вы, получается, прочитали книгу в тот день?

– Нет, на несколько дней раньше. Мы с ней спорили, но не так… не так горячо. А в тот день приехал Ментон-Уайт. Я знал, что, если она отдаст ему рукопись, он в неё вцепится и не отстанет от моей матери, пока не добьётся публикации.

Эта книга… Это лучшее, что моя мать написала. Она не останется незамеченной. Её будут бесконечно обсуждать, кто-то будет пытаться запретить… А шумиха и скандал – это то, что нужно издательству. В тот день я пытался отговорить её ещё раз. А она… Она вспылила. Я даже не ожидал, что она так отреагирует. Мне надо было уйти, но я… В общем, мы поссорились. Сильно.

– А что с книгой? – спросила Айрис. – Вы просто взяли и спрятали последний роман вашей матери? Никто о нём не знает?

– Да, никто не знает.

Копия лежит в сейфе у нашего поверенного. Я указал в завещании, что после моей смерти она должна быть отправлена в «Чатто и Виндус».

– После вашей смерти?! – возмутилась Айрис. Она сжала руки в кулаки. – Но это же как минимум пятьдесят лет! И никто не сможет прочитать эту книгу до начала следующего века? Это просто преступление!

– Кажется, мне тоже надо начинать бояться за свою жизнь, – усмехнулся Дэвид Вентворт.

Айрис эта шутка не показалась хорошей.

В тот день Айрис опять не удалось поработать в библиотеке.

Дэвид нашёл те письма, что Мюриэл Вентворт привезла накануне исчезновения леди Клементины, и они все их перечитали в надежде обнаружить намёки на то, почему одно из писем было настолько важным, что леди Клементина взяла его с собой.

Писем было одиннадцать. Самое раннее было датировано двенадцатым января 1937 года, самое позднее – девятым октября 1940-го. Возможно, братья не так уж часто общались, возможно, часть писем не сохранилась.

Они не нашли ничего по-настоящему важного. Сэр Джон писал о встречах с родственниками и знакомыми, о том, что происходило в Эбберли, но никогда много или подробно.

Несколько предложений обычно были посвящены работе, но были не особенно понятны: сэр Джон как будто продолжал разговор, ранее начатый или по телефону, или в другом письме. Про жену он писал мало, в основном это было что-то вроде «Клементина здорова, передаёт тебе привет» или «Клементина здорова, в марте возвращается в Эбберли». Только два письма, написанные одно в мае, другое в июле 1939 года, рассказывали о леди Клементине чуть больше.