Тайна поместья Эбберли

Дело даже не в шести годах, а в том, что это почти – я настаиваю, почти! – идеальное преступление: ни известного мотива, ни орудия убийства, ни свидетелей…

– А чего вам не хватает до идеального?

– В идеале отсутствует тело – это, кстати, почти получилось. А ещё жертва и убийца никогда ранее не встречались, их ничто не связывает. Тогда отыскать преступника практически невозможно.

– Леопольд и Лёб – пара самовлюблённых идиотов. Они перепутали начитанность с умом и вели себя ничуть не умнее, чем воришка из Поплара, который читал только букварь и вывески. Запомнить имена греческих философов не означает быть умным. Умный человек может быть неграмотным, но может продумать ход своих действий и предсказать действия других и таким образом избежать наказания.

– И это как раз наш случай?

– Сомневаюсь. Наш случай – скорее удачное для убийцы стечение обстоятельств, которое позволило ему остаться незамеченным. В любом случае, спасибо, мисс Бирн, вы дали мне пищу для размышлений.

По дороге домой Дэвид и Айрис молчали. Дэвид вёл машину дёргано, нервно.

Айрис ещё на пути в Кроли заметила, что водил он более резко, чем Аллен или Уилсон, – хотя, может быть, сама машина была тому виной. Но сейчас он гнал ещё быстрее, в повороты заходил острее, так что иногда Айрис становилось страшно.

Дэвид как будто забыл о её существовании; выражение его лица, которое он всегда так хорошо контролировал, постоянно менялось. На нём были то злость, то боль, то решимость, то растерянность… Иногда губы складывались в горькую усмешку, а иногда чуть подрагивали, словно ему хотелось заплакать.

Они были уже вблизи Тэддингтон-Грин, когда Дэвид вдруг резко съехал на обочину.

Вокруг ничего не было: по обе стороны дороги тянулся лес.

Дэвид выскочил из машины и прошёл несколько шагов вперёд. Он остановился, запрокинув голову и тяжело дыша. – Айрис со своего места видела, как поднимаются и опускаются плечи.

Дэвид начал рывками распускать галстук, а потом, сорвав, отшвырнул его в сторону.

Айрис тоже вышла, но подходить к Дэвиду не стала, тихо наблюдала за ним.

Услышав звук открывающейся дверцы, Дэвид обернулся и посмотрел на Айрис каким-то загнанным, измученным взглядом.

– Я не могу поверить в это, – сказал он Айрис. – Не могу!

– Во что именно? – осторожно спросила она. – Вы про Марту Хьюз или…

– Я вообще про неё не думаю. Странно, да? Я жил два года в другой семье, но мне абсолютно всё равно. Я не помню ничего и… Это как будто происходило не со мной, не имеет ко мне никакого отношения. Я знаю, что должен что-то чувствовать по этому поводу – только не знаю что. Но я ничего не чувствую. Ни-че-го. Всё это разрешилось, и ладно.