Тайна поместья Эбберли

Построить другой мост было нельзя, тем более что южнее моста были королевские охотничьи угодья, а на несколько миль севернее земля тоже принадлежала де Вернею, и он не желал её продавать. Надо думать, его устраивало то, что Литкот платил большие деньги за проезд по его землям и мосту. А Литкота это, разумеется, не устраивало. На его стороне были и город, и монастырь, потому что от Литкота зависели плавильни, кузни и прочие мастерские. Вражда между соседями кипела годами, пока наконец всё не завершилось ужасным образом. – Мистер Хоутон сделал долгую паузу. – Френсиса де Вернея нашли повешенным в лесу, в паре миль от дома. Слуга, сопровождавший его, исчез. И вот тут начинается самое любопытное! Де Вернея объявили самоубийцей. Настоятель монастыря запретил хоронить его по церковному обряду. Он должен был быть похоронен на неосвященной земле ночью, и могила никак не должна была быть обозначена. Убитая горем баронесса де Верней пыталась добиться справедливости, потому что была уверена, что её мужа убили, но все были в сговоре: и священники, и городской совет, и коронер, и люди шерифа. Литкот с настоятелем со всеми успели договориться или, быть может, подкупить. Де Вернея так и похоронили в безымянной могиле.

– И как это могло помочь Литкоту с его углём? – спросил кто-то из туристов.

– А очень просто, – ответил мистер Хоутон. – Самоубийство только три года назад перестало считаться преступлением. Парламент принял специальный акт на этот счёт. Но во времена Френсиса де Вернея отношение к самоубийству было гораздо строже, чем в двадцатом веке или даже в восемнадцатом. Самоубийц не просто не хоронили на кладбищах. Так как они были преступниками, их наказывали и после смерти – всё их имущество отходило короне.

Несколько человек ахнуло.

– В шестнадцатом веке эти законы соблюдались не особенно сурово. Судьи и коронеры шли навстречу семье и писали, что погибший находился в припадке безумия или ещё что-то. Но с семьей де Верней поступили по всей строгости. У барона было трое детей: дочь и двое сыновей. Один сын жил с ним, второй учился в Оксфорде, а дочь уже была замужем за каким-то малозначительным придворным и жила в Лондоне. Она получила письмо от матери, но к тому времени, как прибыла сюда из Лондона, уже состоялся суд, и её мать выдворяли из дома. Они поселились на постоялом дворе в Стоктоне. Баронесса де Верней и её дети пытались бороться за своё имущество, но скоро стало понятно, что всё бесполезно.

А потом случилось ещё одно несчастье.