Тайна поместья Эбберли

Нет, вряд ли он сожжёт письмо, написанное рукой матери. Просто решит сохранить всё в тайне, как и хотела леди Клементина.

Да, вот что надо сделать первым делом: отдать письмо сэру Дэвиду и объяснить ему, насколько ценным оно было.

Сэра Дэвида сейчас не было в Эбберли. Он ещё вчера куда-то уехал, то ли на один из заводов, то ли в Лондон. Уилсон говорил, но Айрис не запомнила. Запомнила она, что зимой сэр Дэвид жил в основном в лондонском доме, а сюда приезжал очень редко. Айрис даже стало немного грустно, когда она представила, как будет проводить здесь тёмные и промозглые зимние дни.

А ведь до зимы не так уж и далеко… Сентябрь пролетит быстро, а затем её ждут дожди, серый парк без листьев и вечная тишина этого огромного дома.

Айрис решила, что передаст Дэвиду Вентворту черновик, как только сможет. Мисс Причард, конечно, разозлится, если она обратится к нему напрямую, но письмо было очень личным делом, и секретаря никоим образом не касалось. А пока настоящего владельца документа здесь не было, она могла подумать, о чём же шла речь в письме и кому оно могло быть адресовано.

Первым на ум приходил, разумеется, Руперт. Приёмный сын.

Но это не значило, что леди Клементина не могла писать кому-то другому. Айрис знала, что нельзя сужать круг ответов до самого очевидного.

Но если не Руперт, то кто? Это мог быть Дэвид, профессор Ментон-Уайт, кто-то из членов семьи, кто гостил здесь и с кем она имела возможность поговорить…

А что, если речь шла про телефонный разговор?

Нет, по тону письма не похоже. И вряд ли бы даже первый разговор состоялся по телефону, если речь шла о тайне. Разговор могли подслушать с другого аппарата в доме или телефонистки. Леди Клементина не доверила бы тайну телефонной линии, точно так же как не доверила бумаге. Значит, это был кто-то из тех, кто находился в доме.

Айрис поняла, что ей просто необходима та самая газета, где был в деталях описан день исчезновения леди Клементины и названы все гости и слуги. Её мать точно читала эту статью, но вряд ли у неё сохранился настолько старый номер. Можно её спросить – она, кстати, так и не отправила письмо, и будет стимул наконец его дописать.

Айрис, понимая, что всё равно не сможет сейчас работать – так велико было волнение – поднялась наверх за незаконченным письмом.

На этот раз она не сомневалась в важности своей находки, и слова сами собой приходили в голову, и не нужно было ничего по три раза переписывать:

«Мне кажется, я нашла то, что действительно может стать открытием! Я приехала сюда с уверенностью, что это произойдёт, и оно произошло. И нет, моя находка не неизвестная трагедия Шекспира и не потерянный дневник Клементины Ситон.