Тайна поместья Эбберли

Может быть, он, как и Айрис, десятки раз просматривал ежедневник в поисках ответа на вопрос: что могло случиться в тот день?

Айрис впервые увидела, как Дэвид Вентворт потерял контроль над своим лицом. На нём было всё: узнавание, понимание, надежда, страх… Эмоции сменялись, стирая одна другую, как каждая следующая волна стирает след, оставленный на песке предыдущей.

Она заметила ещё одно: то, как быстро взгляд Дэвида Вентворта пробежал по строчкам. Ему был хорошо знаком почерк, даже зачёркнутые строки его не смутили.

Дэвид Вентворт сглотнул и поднял глаза на Айрис:

– Вы нашли это в библиотеке?

– В «Оливере Твисте».

– Моя мать любила Диккенса, часто перечитывала. Особенно ей… – он взволнованно встряхнул головой и потёр лоб. – В библиотеке лежит её блокнот. Она иногда вырывала из него страницы…

– Я взяла на себя смелость… – Айрис запнулась. – До того, как идти к вам, я проверила. Это последний исписанный листок.

Дэвид Вентворт перечитал черновик ещё раз. Он уже взял себя в руки, и теперь, когда он читал, его лицо не выражало ничего.

– Я понимаю, что это не моё дело, сэр, – заговорила Айрис, – но как вы думаете поступить с этим письмом?

– Мне надо подумать, – ответил Дэвид Вентворт. – Это неожиданно, и я… Стоит передать письмо полиции. Или лучше частному детективу, который занимался этим делом. Полицейские показались мне не слишком компетентными. Я свяжусь с капитаном Марчем, детективом. Если он скажет, что письмо нужно отнести в полицию, я так и сделаю.

– Вы хотите избежать огласки? – истолковала Айрис странное нежелание сэра Дэвида обращаться в полицию.

– Да, стараюсь не привлекать внимания без необходимости. К тому же мой предыдущий опыт с полицией подсказывает, что они разве что не посмеются мне в лицо. Скажут, что этот черновик ничего не значит. А шесть лет спустя – и того меньше.

– Но он значит! – возмущённо заявила Айрис. – Если предположить, что леди Клементина написала письмо в день исчезновения, это может кое-что объяснить.

– Что, например? – спросил Дэвид Вентворт.

Айрис не могла определить по его лицу, он на самом деле не понимает, или же понимает, но хочет знать, что думает она.

– Например, что ваша мать была расстроена. Это видно по почерку и по тому, как много она зачёркивала. Бумага процарапана очень глубоко, а в трёх местах почти прорвана. Очевидно, что она писала про очень важную для неё вещь. Как я понимаю, это связано с приёмным ребёнком. И вряд ли это может быть кто-то ещё, кроме вашего брата. В теории может, но, знаете, бритва Оккама…

Айрис хотелось сказать ещё что-нибудь умное, но больше ничего стоящего из курса логики не вспоминалось.