Тайна поместья Эбберли

Есть там один… Так вы же его знаете! Мистер Хоутон, дантист. Он собрал группу туристов – придут смотреть часовню в лесу. И сэр Дэвид ещё разрешил им парк осмотреть, часть, что по ту сторону мостиков. Мистер Хоутон, конечно, не допустит, чтобы что-то сломали или зашли куда не полагается. Но лучше пусть Уилсон приглядит. Чужие люди, как-никак.

Три часа спустя Айрис вместе с Уилсоном шла к реке. Конечно же, она вызвалась составить ему компанию, а он не стал отказываться. Айрис не думала, что услышит что-то совершенно новое, и отправилась с Уилсоном больше для того, чтобы развеяться и чтобы поскорее прошла первая половина дня, до того момента, когда она сможет забрать у мистера Дента газету.

Она в начале недели ходила в то место, что называли «Лесом самоубийц», чтобы получше изучить церковь в миниатюре: теперь, зная связанную с ней историю, Айрис смотрела другими глазами. Это была не просто игрушечная церковь, а кенотаф, но, как выяснилось, и не кенотаф тоже, а надгробный памятник Фрэнсиса де Вернея и его сына. По иронии судьбы, настоящая церковь Святого Ботольфа уже давно была разрушена, от неё остались только похожие на остов древнего ящера руины, а крошечная копия до сих пор стояла…

Так же и книги, те хроники и жизнеописания, что Айрис изучала в Сомервиле, были лишь хрупкой копией, миниатюрой, малым подобием настоящей жизни: дворцов, кораблей, венценосных особ, военачальников и священнослужителей. То величие ушло, а копии остались.

Айрис и Уилсон, стоя на площадке перед ведущими вниз ступенями, наблюдали, как пять больших лодок плыли вверх по течению. Потом, когда они приблизились к причалу, Уилсон побежал вниз, чтобы помочь гостям высадиться. Конечно же, мистер Хоутон повёл всех осматривать эллинг, и Айрис пошла туда же.

Мистер Хоутон, увлечённый рассказом о тюдоровской архитектуре, кажется, даже не заметил, что среди слушателей появился новый человек.

Потом они довольно бегло осмотрели Ивовый коттедж и направились в «Лес самоубийц». Айрис в который уже раз думала про название и странное совпадение с «Божественной комедией». Если подумать, странным оно не было; оно просто описывало место: лес, в котором захоронили тела самоубийц, – в отличие от Данте, чьё воображение породило вещи куда более жуткие. Буквально лес из самоубийц, из душ, обращённых в деревья и вечно терзаемых гарпиями…

Айрис хорошо помнила полную напряжения гравюру Доре, на которой корчащиеся в муках полулюди-полудеревья тянули к небу ветви. Лес за Эбберли нисколько не напоминал ту картину. Он был тихим, безмолвным, похожим на зачарованный лес из сказки, на тёмный зал с сотнями колонн, сквозь купол которого свет падал длинными тонкими лучами.

Да, скорее Уильям Блейк, чем Доре.