Тайная лавка ядов

 – Господи!

Тут-то я и заглянула в унитаз. Там была не просто рвота, казалось, кто-то пролил на нее алую акварель. На подгибающихся ногах я бросилась к гостиничному телефону и попросила администратора прислать «Скорую». Это, ясное дело, было не отравление итальянской едой. Но я ничего не понимала в медицине; как так вышло, что утром Джеймс просто немножко кашлял, а сейчас его рвало кровью и он был на волосок от смерти? Я ничего не понимала.

– Ты что-нибудь ел утром, когда выходил? – спросила я.

Он слабо покачал головой, лежа на полу.

– Ничего. Я ничего не ел.

– Ни воды не пил, ничего? – Может быть, он выпил что-то не то, или…

– Только масло, которое ты мне дала, но, уверен, оно давно вышло.

– Чему там выходить? Его просто втирают в горло, ты и раньше это делал.

Джеймс снова покачал головой.

– Я спросил, нет ли у тебя чего-нибудь от простуды, и ты сказала, что у тебя есть масло юкки, или что-то такое.

– Да, оно. – Он застонал, вытер рот рукой. – Я его принял как лекарство.

Флакон стоял на раковине, на этикетке ясно было написано: токсично, предназначено только для наружного применения. Не глотать. И, будто опасность была недостаточно очевидна, далее говорилось, что проглатывание может привести к судорогам или смерти у детей.

– Ты его выпил? – не веря себе, спросила я, и Джеймс кивнул. – Сколько?

Но прежде, чем он ответил, я подняла флакон и посмотрела на свет. Слава богу, он не был пуст – даже половины не выпил. Но все-таки он сделал полный глоток?

– Джеймс, оно же токсичное, твою мать!

В ответ он подтянул колени еще ближе к груди.

– Я не знал, – пробормотал он. Это было так жалко, мне хотелось ползать по полу рядом с ним и извиняться, хотя я ничего плохого не сделала.

Внезапно раздался стук в дверь.

– «Скорая», – произнес низкий мужской голос.

Следующие несколько минут прошли как в тумане, мне велели постоять в сторонке, пока парамедики оценивали состояние Джеймса. Вместе с парой только что явившихся гостиничных служащих в номере было, наверное, человек десять, сплошная карусель встревоженных лиц.

Со мной рядом остановилась женщина в темно-синей опрятной униформе – на блузке у нее было вышито La Grande, – предложила чаю, печенья, даже поднос с сэндвичами. Я от всего отказалась, пытаясь вместо этого вслушаться в сильный британский акцент, перелетавший по комнате, пока все старались что-то сделать для моего мужа. Ему задавали вопрос за вопросом, но разобрать я смогла только некоторые.

Медики вынули из большого холщового мешка оборудование: кислородную маску, тонометр и стетоскоп. Гостиничная ванная вскоре стала походить на травмпункт, и при виде оборудования мне будто пощечину дали: я впервые задумалась о том, не идет ли речь о жизни и смерти Джеймса. Нет, покачала я головой, даже не начинай. Этого не будет.