Тайная лавка ядов

– Она прыгнула? – Он огляделся, не веря своим глазам, потом наконец заметил меня. – Это не может быть вторая, Патнем, – крикнул он. – Она едва на ногах стоит, а те две бежали и одеты были как все вокруг.

Он осмотрел толпу, видимо, ища вторую фигуру в плаще, с более живым лицом, чем у меня.

– Иди к черту, Кроу, это все-таки она! – рявкнул в ответ Патнем, как рыбак, который вот-вот упустит ценную добычу. – Прекрасно она стоит на ногах, просто потрясена смертью подруги.

Так оно и было. И я чувствовала, что он намерен воткнуть крючок как можно глубже в мою плоть.

Кроу подошел ближе, склонился к напарнику и понизил голос:

– Ты уверен, что она не просто шла мимо? – Он обвел толпу рукой.

Вокруг нас сгрудились тела, все одетые в темное, как и я. Если судить по внешности, я была одной из них.

– Ты достаточно уверен, чтобы ее повесили? Отравительница умерла. – Он глянул через перила моста. – Уже ушла в ил.

По лицу Патнема пробежало сомнение, и Кроу ухватился за него, как за брошенную монету.

– Мы выгнали крысу из норы, мы оба видели, как она прыгнула. Все кончено. Этого хватит, чтобы газеты остались довольны.

– А покойный лорд Кларенс? – закричал Патнем, и его лицо налилось кровью. Он повернулся ко мне. – Ты что-нибудь о нем знаешь? Кто купил яд, который его убил?

Я покачала головой и исторгла слова, как рвоту:

– Я не знаю, кто это, и ни про какие яды, которые его убили, не знаю.

Внезапное волнение в толпе заставило их замолчать – на мост поднялся третий полицейский. Я узнала в нем третьего констебля из переулка.

– Ничего там нет, господа, – сказал он.

– Какого черта, как это? – спросил Патнем.

– Я взломал дверь, из которой вышли женщины. Внутри ничего. Только сухой бочонок прогоркшего зерна.

Несмотря на опасность, я ощутила прилив гордости. Журналу и бесчисленным именам женщин в нем ничто не угрожало.

Патнем ткнул в мою сторону пальцем.

– Эта женщина тебе знакома? Она из тех, кого мы видели?

Третий полицейский засомневался.

– Трудно сказать, сэр. Мы были далеко.

Патнем кивнул, словно ему было неприятно, но приходилось это признать. Кроу хлопнул его по спине.

– Твое дело против этой женщины разваливается, любезный.

Патнем сплюнул мне под ноги.

– Прочь с глаз моих, женщина, – сказал он.

Трое полицейских в последний раз взглянули через перила, кивнули друг другу и пошли с моста прочь.

Когда они ушли, я стала смотреть вниз, отчаянно ища крутящуюся ткань намокшего платья или кремовую бледность кожи. Но я ничего не увидела. Только грязное, беспокойное бурление воды.

Ей не нужно было этого делать. Ее сердечко, должно быть, решило, что из-за того, что она навлекла на нас беду своей ошибкой, упасть должна она. Или, возможно, дело было в чем-то большем вроде боязни духов.