Тайная лавка ядов

– Я чувствовала, что защищаюсь, – сказала я. – Потому что он хотел мне навредить.

Нелла с готовностью кивнула, как если бы вела меня по лесной тропинке и звала за собой.

– А от чего ты защищалась?

Я сглотнула, боясь открыть правду; я так и не сказала Нелле, почему миссис Эмвелл хотела убить своего мужа и почему я ей в этом помогала. Но я первая начала расспрашивать, так что и с меня полагалась история.

– Он начал меня трогать так, как мне не нравилось.

Она снова медленно кивнула.

– Да, но загляни поглубже. Его непрошеные прикосновения, как бы отвратительны они тебе ни были… Чем это отличалось от, скажем, незнакомца на улице? Полагаю, ты бы не решилась на убийство, если бы незнакомец распустил руки?

– Я не верю большинству незнакомцев на улицах, – сказала я.

 – А мистеру Эмвеллу верила. До недавних пор он не давал мне повода не верить. – Я замолчала, замедлив дыхание, и подумала о Джоанне. – Я узнала, что в его доме есть тайны. То, что он уничтожил, то, что спрятал. Я боялась, что стану одной из них.

Нелла удовлетворенно потянулась вперед и похлопала меня по руке.

– Сперва было доверие. Потом предательство.

Одно без другого не бывает. Тот, кому не доверяешь, не может тебя предать. – Я кивнула, и она снова откинулась назад. – Элайза, то, что ты описала, это разрывающий сердце путь каждой женщины, которой я продала яд. И тот же путь я прошла сама.

Она нахмурилась, словно вспомнила что-то давно погребенное в памяти.

– Я не собиралась готовить яды. Я не явилась из утробы на свет прирожденной убийцей. Со мной кое-что случилось, очень давно. Видишь ли, когда-то я была влюблена. Его звали Фредерик. – Она внезапно замолчала вопреки себе, и я подумала, что она может оборвать рассказ.

Но она прочистила горло и продолжала: – Я ждала предложения руки и сердца. Он мне это обещал. Увы, он был фантастическим актером и лжецом, и я вскоре узнала, что была не единственным предметом его привязанности.

Я ахнула и прижала пальцы к губам.

– Как вы узнали? – спросила я, чувствуя, что меня допустили до скандала и тайны, обычно приберегаемых для девушек куда старше меня.

– Это грустная история, Элайза, – сказала она, толкнув мою ногу своей. – И слушать меня ты должна очень внимательно.

После того как мы утром вместе приготовим порошок из жуков, я больше не хочу видеть тебя у себя в лавке. Это моя работа, моя скорбь, мне ее разливать по бутылкам и раздавать.

Я была разочарована и захвачена, так что просто кивнула, чтобы она продолжала.

И она начала рассказ, и, хотя каждое слово поднималось к поверхности с болью, как волдырь, я чувствовала, что эти слова для нее – род освобождения. Пусть мне было всего двенадцать, но мы сидели вместе среди сена, и мне казалось, что Нелла считает меня другом.