Тайная жемчужина

Мы отправляемся на рыбную ловлю.

Лорд Томас вышел из библиотеки. Дверь за ним закрылась. Герцог же, по-прежнему сидя за столом, думал о том, что, возможно, напрасно затеял этот разговор.

Ему казалось, что брат согласится жениться на Сибилле после аннулирования брака. Он думал, что, освободившись от Сибиллы, сможет разобраться в своих отношениях с Флер.

Герцог закрыл глаза и сжал кулаки. Сейчас он понял: говоря об аннулировании брака, он обманывал себя самого.

Конечно же, он себя обманывал. Никогда и ни за что на свете Томас не согласится жениться на Сибилле. Если бы он действительно верил, что Томас пойдет на это, то не сделал бы такого предложения.

Возможно, такой оборот дела был бы очень удобен, но ведь следовало подумать и о Памеле.

Главное для него – счастье Памелы. Потому что она ни в чем не виновата.

А Томас… Он не способен на сильное чувство. Вне всяких сомнений, он женился бы на Сибилле, если бы остался герцогом. И возможно, это был бы удачный брак. Но он никогда не любил Сибиллу так, как она его. Иначе не покинул бы ее: знал же, что она ждет ребенка.

Разумеется, он затеял этот разговор только для того, чтобы напугать Томаса.

Ведь он понимал, что брат не оставит Сибиллу в покое и может задержаться в Уиллоуби очень надолго. Значит, единственный способ от него избавиться – напугать его, намекнуть, что ему, возможно, придется жениться на Сибилле.

Что ж, теперь Томас наверняка уедет. Скорее всего уедет еще до конца недели… Герцог со вздохом поднялся из-за стола и направился к двери.

Питер Хаутон вернулся из «отпуска» через три дня и за завтраком угостил миссис Лейкок, Джарвиса и прочих рассказом о том, как происходило крещение младенца.

– Кудри на голове, когда ребенку всего два месяца? – перебил Джарвис рассказчика. – Очень странно, не так ли, мистер Хаутон?

– Да, действительно, – кивнул Хаутон. – Но жена моего кузена сказала, что у них в семье такое часто случается.

– А зубки? – спросила миссис Лейкок. – У двухмесячного младенца, мистер Хаутон?

– Хм… – сказал Хаутон. – Довольно необычно?

– А какая была рубашечка для крещения, мистер Хаутон? – спросила мисс Армитидж, горничная герцогини.

Секретарь смутился, закашлялся. Затем пробормотал, что у него на столе скопилась целая гора бумаг, и, пренебрегая десертом, поднялся из-за стола.

Герцог, гулявший с Памелой, появился лишь после полудня, и Джарвис сообщил ему о возвращении секретаря.

Его светлость тотчас же направился в кабинет.

– А вы, Хаутон, быстро управились, – сказал он, останавливаясь в дверях.

– Все родственники и младенец очень мне обрадовались. Они были в восторге, ваша светлость, – улыбнулся Хаутон.

Герцог прикрыл за собой дверь и подошел к столу.

– Нас здесь никто не слышит, Хаутон.