Тайная жемчужина

– А почему вы отправились на войну? Если вы уже тогда имели титул герцога, зачем же было вступать в армию, да к тому же становиться пехотным офицером? У вас было несчастливое детство?

– Совсем наоборот. Я был вполне счастлив. Но нельзя наслаждаться жизнью и ничего не давать взамен. Тысячи людей сражались за нашу страну, хотя ничем не были обязаны ей, кроме того, что здесь родились. И все же они сражались за нее. Самое малое, что я мог сделать, это находиться бок о бок с ними.

– Расскажите мне о вашем детстве, – попросила она.

– Вы хотите услышать, каким хорошим маленьким мальчиком или каким сорванцом я был? Увы, я часто серьезно расстраивал отца. И слуг тоже. Один из них, который боялся привидений и дьявола, как-то встретил сразу два чудовища в нашем холле. Два сорванца, их звали Адам и Томас, прятались в верхней галерее и издавали воющие звуки, когда он дежурил по вечерам. Мы с братцем преследовали беднягу целых три недели, пока нас наконец не поймали. Я до сих пор помню, какую трепку я получил.

После нее мне пришлось часа два пролежать на кровати лицом вниз.

– Это было чудесное детство. Мы представляли себя то греческими героями, то викингами, то охотниками за медведями у водопада. Отец проводил с нами много времени, учил ловить рыбу, стрелять и ездить верхом. А моя мачеха научила меня играть на фортепиано, хотя я не обладаю талантом, подобным вашему. И еще она учила нас танцевать. Во время этих уроков мы много смеялись. Мачеха смешно упрекала нас в неловкости, говоря, что у нас обе ноги левые.

– И все же вы хорошо танцуете, – возразила Флер.

– Мне хотелось бы, чтобы и у Памелы было такое же счастливое детство. И хочется еще детей. Всегда мечтал о большой семье.

Он понял, что допустил какую-то неловкость, когда она вопросительно взглянула на него.

– Я сделаю счастливой свою дочь, когда вернусь домой, – сказал он. – Я больше не оставлю ее одну.

Он прикрыл глаза и положил обутую в сапог ногу на сиденье напротив. День клонился к вечеру. Наваливалась дрема.

Он никогда прежде не говорил о своих мечтах, желании иметь много детей – сыновей и дочерей, чтобы в Уиллоуби звенели веселые крики и смех. И Памеле стало бы веселее – плохо, что она растет одна.

Если бы это были их с Флер дети! Они брали бы их на верховые прогулки, на пикники, на рыбную ловлю, катались бы с ними на лодках. Он научил бы Флер ловить рыбу. А она учила бы детей играть на фортепиано и сама играла бы для них по вечерам. Они вместе обучали бы детей танцам, и непременно вальсу.

А по ночам он любил бы ее. Он спал бы с ней на большой отцовской кровати под балдахином, где не побывала ни одна женщина после смерти отца. Он наполнял бы Флер своим семенем и наблюдал, как она готовится стать матерью, как она дает жизнь их детям.