Тайная жемчужина

, любвеобильная. Но я не могу допустить, чтобы вы воспитывали мою дочь и как-то влияли на нее. Надеюсь, что мистер Хаутон завтра утром сообщит мне о вашем увольнении. Сожалею, что мне приходится выдвигать такое требование. Вы свободны.

– Внимание, которое оказал мне сэр Филипп Шоу, было для меня совершенно нежелательным, – сказала Флер. – Мне кажется, вы больше ни в чем не можете упрекнуть меня.

Герцогиня отложила в сторону книгу и, приподняв брови, обвела взглядом комнату.

– Простите, вы с кем говорите? – Она усмехнулась. – Мне кажется, в комнате только мы с вами.

– Я говорю с вами, ваша светлость, – ответила Флер.

– Со мной? – Герцогиня взглянула на нее с удивлением. – Похоже, вы не понимаете, с кем говорите, мисс Гамильтон. Я же сказала вам, что вы свободны, разве нет?

В следующее мгновение дверь гардеробной отворилась, и в гостиную вошел лорд Томас Кент.

– Вы все еще здесь, мисс Гамильтон? – спросил он. – Мне казалось, что вы уже ушли. Почему же вы не предложили ей присесть, Сибилла? Как это невежливо с вашей стороны.

– Вы можете идти, мисс Гамильтон, – сказала герцогиня.

– Из комнаты? – спросил лорд Томас. – Надеюсь, не из дома? Сибилла очень вспыльчива, мисс Гамильтон. Но она совсем не мстительная. Ей только надо немного остыть.

Мне кажется, к концу дня вы поймете, что сохранили за собой это место. А теперь вам лучше удалиться, чтобы окончательно не расстроиться. Надеюсь снова вас увидеть.

Флер направилась к выходу. Лорд Томас с улыбкой смотрел ей вслед.

Бежать, надо бежать, думала Флер. Сейчас это единственный выход. Наверное, она должна скрыться до наступления утра. А лучше всего – до обеда.

Но если она исчезнет, Мэтью подумает, что она сбежала от него. Он бросится в погоню, схватит ее и тогда уж наверняка упрячет в тюрьму. А оттуда ей не выбраться…

И кроме того, если ей удастся ускользнуть от погони, то что она станет делать? У нее нет ни денег, ни рекомендаций.

Она попадет в ужасное положение. А чем все кончится? Она уже знала, чем это для нее может кончиться.

Флер вошла к себе в комнату и заперлась изнутри. Потом ничком бросилась на кровать.

Всего несколько часов назад она была почти счастлива.

Во время сумасшедшей скачки к ней вернулось блаженное ощущение свободы – такого она уже давно не испытывала, такого не было даже на балу.

Дэниел! Она больше не должна о нем думать. Иначе боль станет совсем невыносимой.

– Томас, – с возмущением проговорила герцогиня Риджуэй, – это просто невыносимо! Ведь из-за вас слуги перестанут воспринимать меня всерьез.

– Вы сердитесь на меня? – Он наклонился и поцеловал ее. Затем опрокинул ее на диван.