Тайны летней ночи

Глядя в гранитно-жесткое лицо мужа, Аннабел не находила подходящих слов. Все, что она может сказать, будет либо откровенной гиперболой, либо явным преуменьшением. Благодарная Уэстклифу за присутствие, Аннабел прежде всего обратилась к нему в надежде, что тот смягчит натянутую атмосферу.

— Милорд, — заметила она, изучая порезы и ожоги на его лице, — судя по виду, вы только что потерпели поражение в трактирной драке.

Уэстклиф шагнул вперед и, отвесив безупречный поклон, к величайшему удивлению Аннабел, рыцарски поднес к губам ее руку.

— Участвуй я в трактирной драке, мадам, уверяю, что никогда не потерпел бы поражения.

Аннабел смешливо фыркнула, не в силах представить, что всего двадцать четыре часа назад презирала его высокомерный апломб, который теперь находила поистине трогательным.

Уэстклиф ободряюще сжал ее пальцы, прежде чем отпустить.

— С вашего разрешения, миссис Хант, я удаляюсь. Вы, несомненно, желаете многое обсудить со своим мужем.

Только после того как за графом закрылась дверь, Аннабел робко приблизилась к кровати. Саймон, хмурясь, отвел взгляд. Солнечный луч высветил четко очерченный профиль.

— Нога сломана? — гортанно прошептала Аннабел.

Саймон покачал головой, сосредоточенно рассматривая обои с цветочным рисунком.

— Все заживет, — хрипло выдохнул он, очевидно, связки сильно повредило дымом.

Аннабел привычно залюбовалась рельефной мускулатурой рук и груди, длинными пальцами и упавшими на лоб темными локонами.

— Саймон, — тихо попросила она, — ты так и не посмотришь на меня?

Саймон резко повернулся, пронзив ее неприязненным взглядом прищуренных глаз.

— О, я бы хотел больше, чем просто посмотреть. Много бы дал, чтобы задать тебе хорошую трепку.

Было бы нечестно притворяться, будто она не знала, в чем дело. Пришлось с вынужденным терпением пережидать, пока не пройдет судорога, сжавшая горло Саймона.

— То, что ты вчера сотворила, по меньшей мере непростительно, — выдавил он наконец.

— Что? — растерянно охнула Аннабел.

— Лежа там, в адской яме, я высказал то, что посчитал последней в жизни просьбой. И ты отказалась ее выполнить.

— Как выяснилось, эта просьба была не последней, — осторожно заметила она. — Ты выжил, и я тоже, а теперь, когда все уладилось…

— Ничего не уладилось! — рявкнул Саймон. — До конца жизни буду помнить, как ты решилась умереть со мной, а я пальцем не мог шевельнуть, чтобы остановить тебя.

Тяжело дыша, он снова отвернулся, словно обуреваемый эмоциями.

Аннабел потянулась было к нему, но тут же сдержалась.

— Как ты мог требовать, чтобы я оставила тебя там, искалеченного и одинокого? Я не смогла.

— Нужно было делать, как тебе сказали!

Аннабел даже не поморщилась, отлично понимая, какой страх таится за его гневом.